Мне очень хотелось, чтобы они были живыми. Все эти мои бесконечные котики в самодельных нарядах: плюшевые, резиновые, даже вырезанные из бумаги.
Это была огромная семья. Все приходились друг другу родственниками. Мужья, жены, дети, кузины, двоюродные дедушки. Ни один кот не оставался забытым.
А куклы валялись в ящике для игрушек, они мне были не интересны - я играла только котами. Те странные люди, которые дарили мне очередную куклу, расстраивались при виде моей не особо радостной реакции на подарок. А так в основном все знали, что дарить мне нужно котов и только котов. Ну, можно еще кошек и котят.
В чуть более старшем возрасте, годам, наверное, к десяти, я перешла на вырезанных бумажных котов с человеческими фигурами. Ну, знаете, такие куклы бывают, на которые цепляется вырезанная из бумаги же одежда? Ну вот такие и у меня были, только кошки. Я их рисовала сама. И костюмы для них тоже сама.
Однажды так получилось, что одна из нарисованных мной кошек оказалась случайно похожа на Веронику Кастро - модную на то время звезду мексиканских сериалов. Вероника Кастро мне нравилась потому что сериалы, в которых она снималась, давали мне замечательные идеи сюжетных линий из кошачьей жизни. Все увиденное мной трансформировалось в кошачью реальность и разыгрывалось посредством моих игрушечных любимцев.
Так вот, нарисованная кошка была копией этой актрисы. И такая же кудрявая. Да-да, у рисованных кошек были не только человеческие тела, но и человеческие волосы. Она жила в отдельном большом доме - огромной ярко-красной коробке из-под шоколадных конфет.
Играть с ней нужно было осторожно - голова постоянно пыталась оторваться. Скотча в те времена еще не было на постсоветском пространстве, поэтому шея укреплялась путем наклеивания бумажек с изнаночной стороны.
А еще были коты-сыщики, сделанные путем повязывания маленьких шарфиков на прищепки из детского набора для стирки. У меня было две зеленых прищепки и две белых. И они совершенно не были похожи на котов. Вообще никак. Но как я их любила! Какими они были интеллектуалами! Как блестяще раскрывали самые запутанные преступления!
К своим котам я не подпускала никого из друзей. Играла с ними только сама за закрытыми дверями своей комнаты. Не объяснишь же друзьям, почему при наличии такого количества игрушек, нужно играть четырьмя прищепками? Или бумажной кошкой Вероникой? Ну и просто еще это было все такое очень личное... Мой мир, в котором я свято верила в то, что мои партнеры по игре - живые. Что когда-нибудь Вероника томно потянется в своей коробке и махнет своим пушистым хвостом. Что когда-нибудь прищепки все-таки превратятся в настоящих котят и, конечно же, полностью изничтожат преступный мир.
Это были сакральные моменты.
P.S. Как-то я спросила у мамы, года в четыре, наверное, живые ли игрушки. На что мне она ответила: "Пока нет. Но чем больше ты ими играешь, тем больше твоей души в них. Вполне возможно, что потом они оживут".
И, знаете, я думаю, она была права.
