Моя прабабушка Домна Ивановна после войны жила в крохотном бараке на окраине города Душанбе. Высокая костлявая, неграмотная и суровая видом старуха, была она слишком немощной, чтобы работать и потому бедность была её верной прилипчивой подругой. А через две улицы комфортно и зажиточно проживал сын - Иван Филиппович, но его вторая жена была непреклонна: никаких старух, лишних ртов в моем доме! По этой же причине вскоре был изгнан на жительство к Домне и мой отец, сын Ивана от первого брака. Для меня по сию пору остается загадкой, почему и отец и сын – оба участники боевых действий, не кланявшиеся пулям, превращались в подобие бандерлогов под гипнотизирующим взглядом этой женщины – удава Каа.
На эти 15 кв.м. мой будущий отец и привел мою будущую маму. Зажили они втроем. Отец с мамой учились в техникуме, стипендия – слёзы (1953 год), а вот баба Домна… Стала моя мама замечать, что время от времени Домна приносит всякие вкусности- пироги, домашняя колбаса, сладости. И тогда у них случается пир. «Домна Ивановна, откуда всё это?» «Ешь, Тамарка, не спрашивай. Это Бог послал».
История Домны началась в конце 19 века. Замуж вышла рано. Муж работал у барина на скотобойне, а Домна при усадьбе в услужении (Самара, Бузулукский район). От барыни детям доставалась всякая одежда, из которой вырастали барчуки. А детей у Домны народилось аж 12 душ. И все бы ничего, но муж, которому за работу после забоя доставались всякие субпродукты, до дому их не доносил. Менял в деревне на водку. Так и спился.
А тут и революция. Старший сын Иван подпоясал шнурочком льняную рубаху и айда в Красную армию. А родителей, пока он воевал за советскую власть, в деревне раскулачили. Видимо деревенские позавидовали платьицам с кружевами на Домниных детях. Не знаю в каком году, только выслали всю семью из губернии. Посадила Домна 11 детей на телегу и поехала туда, где надеялась найти пристанище. То есть к Ивану, который тогда проживал в Марах (Туркмения, пустыня) и работал на железной дороге.
«Вот, Тамарка, иду я подле телеги по пескам, везу детей: мал-мала меньше. Жарища, еды хлебы кусочек, питья воды глоточек. Солнце палит как в аду, спрятаться негде. Только под телегой. А ночами холод, жмемся друг к дружке. Куда там согреться! Дорога долгая день за днем – сколько верст не сосчитать. И стали детки мои умирать – один за другим, не выдюжили. Закопаю, холмик насыплю, а даже крест не из чего поставить. Иду дальше, плачу и иду – других спасать надоть. До места дошла с одной дочкой! Вся пустыня усеяна костями моих деток малых…».
И дала Домна себе зарок-послушание. В память о детях своих ходила она по домам, где человек преставился, обмывала и обряжала покойника бесплатно, да читала над ним, что положено православным. И те вкусности приносила с поминок. Годы шли, люди начали относиться к ней как к праведнице. Умела она роды принять, снять жар, остановить кровотечение, всякую хворь отогнать. Видимо за всю её боль душевную Бог дал ей такие способности – чужую боль успокаивать.