Этот случай произошел на самом деле с моей бабушкой, в далекие 20-е годы прошлого столетия и повествование далее будет идти от первого лица.
Во время учебы в институте народного образования была у нас зимняя практика. Нас двоих отправили почему-то из Иваново-Вознесенска на прохождение практики очень далеко, в Тверскую область, название села, к сожалению, уже стерлось из моей памяти.
Добирались мы до места долго, через столицу, наконец сошли с поезда на каком-то полустанке. Там и жилья-то не было, домик смотрителя только. А самого смотрителя в нем не оказалось. Зима, мороз трещит, в каком направлении село, куда нас назначили, мы даже не представляли. Правда, на дороге через некоторое время показалась лошадь, она тащила сани. В санях сидел мужик в тулупе, он нас выслушал, нахмурился и посоветовал дождаться обратного поезда на Москву, чтобы поскорее убраться отсюда.
Такого неласкового приема мы не ожидали, растерялись, обратно-то нам нельзя, практику проходить надо...
Уговорили мужика, Никифор его звали, он нас в село на санях привез. Прямо к председателю домой.
Тот тоже нашему приезду совсем не обрадовался, мрачно выслушал, документы посмотрел и замер, сердито глядя в окно...
Потом позвал на улицу, повел вдоль посада.
Село большое и красивое было, но странно разделено на две части каким-то оврагом, большим, его даже зимой было хорошо видно, хоть и снега много было.
Удивилась я только, село, а храма нет, даже остатков никаких не видно...
Привел нас председатель, Яков Павлович его звали, к крепкой избе, попросил подождать, сам в дом ушел. Поняли мы, что договариваться с хозяевами пошел, нас на постой пристраивать. Мы-то рассчитывали в школе расположиться, она в большом добротном доме была. Да и практиковалось тогда такое часто.
Хозяйка избы показалась в дверях и хмуро пригласила нас пройти в дом, велела раздеваться, руки мыть и к столу садиться. Чугунок со щами, картошечка катышами, огурчики соленые, капуста квашеная, до сих пор помню. Богатый стол по тем временам, щи мясные.
Хозяйку Мариной звали, жили мы у нее в доме. Дом большой, они вдвоем с дочкой Аленой его весь занимали. Почему вдвоем, не знаю, не спрашивала.
Странное впечатление сложилось у меня от этого села и его жителей. Никто нам слова худого не сказал, детишки на уроках слушались и занимались прилежно. Только по всему было видно, что нам в этом месте не рады.
И еще странность была. Как стемнеет, все по домам разбегались. И на улицу носа не показывали. Нас Марина в первый день предупредила, чтобы не шастали в темноте. Не дело, мол, это...
Наводили мы в школе порядок, на чердаке много всего полезного для занятий нашли, отмыли, почистили. Планировали вечерние курсы для взрослых организовать, может, кто грамотой овладеть надумает. Но тут Яков Павлович нам все планы спутал, запретил вечерние занятия по причине темноты на улице. Прямо так и сказал, что и не пойдет никто, и он не разрешает, зимой темнеет рано, незачем в темень ходить!
Мы с подругой и рты разинули, такой железный аргумент услышав.
Прошла неделя. Присмотрелись мы к местным, нормальные вроде, но необщительные совсем, мрачные все какие-то. И первым делом спрашивают нас, когда уедем. Будто мешаем мы им...
Однажды ночью проснулась от толчка какого-то внутреннего. В доме темно было, но слышно, что хозяйка у печи хлопочет, посудой гремит. Не видно, мы аккурат за печью спали. И угол шторками ситцевыми отгорожен был. Хотела встать, ей помочь, но почувствовала запах. Сильный и очень неприятный, нечеловеческий, звериный какой-то.
Тут хозяйка спокойно так, медленно выговаривая слова, говорит, ступай, мол, своей дорогой дальше, делать тут тебе нечего.
И поняла я, что в избе перед печью что-то есть. Или кто-то. Скорее кто-то. Грузно заворочался, засопел, задышал тяжело, скамья заскрипела. И голос низкий, очень медленно, растягивая слова, начал спрашивать про чужих и посторонних, где они?
Марина снова спокойно, как ребенку, отвечает, что нет никого.
Пол загудел, заскрипела скамья, новая волна жуткой вони проникла к нам в угол за печку. Речь того, кто явился под утро в избу к Марине была невнятна, но понятно было, что существо требует что-то от хозяйки. А она говорит, нет никого чужих, здесь свои все, иди, ищи, коли не веришь.
-Хитра ты, знаешь ведь, что не могу в тот угол идти! Прохрипел кто-то.
А потом вдруг я поняла, что оно нас ищет. Страх накрыл холодной волной так, что закачались стены. В глазах потемнело и я будто в яму провалилась...
Проснулась утром, светило солнце, освещало всю избу, кроме нашего уголка.
Марина плюшек напекла, ими только и пахло. Спросить я постеснялась, но за завтраком Марина сама взяла "быка за рога", сказав, что уезжать нам надо. И отметку о практике Яков нам поставит сегодня. И Никифор уже лошадь запряг...
Собрались мы быстро, провожать нас пришло очень много людей, детишки прибежали, нам в дорогу и гостинцев надавали, и подарков всяких, носков теплых вязаных, салфеток вышитых. Милые и открытые люди, только вот еще приехать никто не предлагал.
Никифор дернул вожжи, сани заскользили по снегу, вскоре село это с его нелюдимыми жителями и их странными тайнами скрылось из вида.
Если статья вам понравилась, не забудьте поставить палец в верх, спасибо! И если хотите поделиться своей историей, то присылайте на почту k147ke@yandex.ru, я обязательно её опубликую.