Михаил Кувшинов, звукорежиссер, продюсер:
Началось все с того, что в Москве на тот момент была одна действительно хорошая студия по тем временам, — это студия Валерия Леонтьева, которую я собственными руками проектировал и собирал, и только-только она начинала работу... Она исключительно работала на самого Валерия, и посторонние там не писались никогда. И вот вдруг неожиданно Валерий и директор Леонтьева, Коля Кара, пришли с Юрой Белишкиным посмотреть студию и договориться насчет возможности записи альбома группы «КИНО». Я не могу сказать, что я в то время, как большое количество людей, фанател от этой группы, но, конечно же, что-то слышал, конечно же, что-то видел... И не только что-то, а конкретные совершенно вещи, и, в общем-то, обрадовался, потому что было достаточно интересно поработать в совершенно другом для меня тогда жанре — не очень знакомом, не очень понятном с точки зрения молодого, но уже достаточно профессионального музыканта.
Время было в общем-то такое... Быстрое, мгновенно меняющееся, и познакомиться и поработать с «КИНО» было очень интересно.
Через какое-то время состоялась встреча, ребята все приехали на студию, и в общем-то сразу, как говорится, с корабля на бал, прямо с поезда в работу, и наше знакомство было недолгим...
Сразу включились в работу. Так как у ребят не было опыта работы в какой-то более, менее профессионально построенной студии, они не представляли, что это отдельная акустическая комната, окно, пульт большой, колонки, приборы, какие-то навороты, правильная коммутация, туда-сюда... Все это как бы... У нас первое время было даже такое некое разногласие: что важнее — качество записи или ее творческое содержимое. Но на самом деле все это достаточно быстро ушло. Дня через два мы нашли абсолютно полный контакт и понимание и работа меня полностью захватила. Насколько я помню, ребята тоже погрузились в творческий процесс, уже не обращая внимания на какие-то там технические непривычные для себя моменты. И достаточно быстро, насколько я помню, за неделю, был записан альбом «Звезда по имени Солнце».
Есть одна маленькая ремарка.
В альбом изначально не входила песня «Звезда по имени Солнце», потому что ее не было... Или же она была, но не предполагалась к записи. Альбом планировалось назвать «Пачка сигарет», и песня «Звезда по имени Солнце» не была записана, и когда уже в последний день все приехали и собрались, для того чтобы прослушать целиком и полностью альбом, Витя встал и сказал: «Вы знаете, как будет называться альбом?» Все немножко удивленно сказали: «А что, разве не „Пачка сигарет“?» — «Нет. Альбом будет называться „Звезда по имени Солнце“». На что все спросили: «А почему?» — «Да потому, что тут будет такая песня, мы ее сейчас запишем». И песня была записана буквально за пару-тройку часов в последний день, и тут же она была сведена... Это было буквально за день до Нового года, 30 декабря... Вот... И, отметив после этого шампанским все свершившееся, я проводил ребят на вокзал и все уехали в Питер, договорившись о том, что после Нового года мы снова встретимся и запишем еще что-то... Что у меня вызвало второе удивление за этот день...
Когда я поехал их провожать — на вокзале случился казус. Не было билетов. Мы с Цоем подошли к кассе, и Витя спросил: «Есть плацкарт?» — «Нет». — «Есть купе?» — «Нет». И тогда Цой заявляет: «Мне СВ». Кассирша привстала, выглянула из окошка, оглядела Цоя и спросила: «Молодой человек, а у вас денег хватит на СВ?» Цой усмехнулся и ответил: «Хватит...» И вытащил деньги. Кассирша была в шоке...
Что касается самой работы, то это было рутинно, но весело, потому что помимо всего на студии происходило много интересных событий... Приходили какие-то люди, которых я узнавал исключительно по принципу, что где-то я их видел, но не знаю, кто это. Так как студия была абсолютно закрытая, на ней находилось только два человека — это я и охранник, который вообще никого не знал и был исключительно такой: «Что за бардак вы здесь устроили?» Все гонял... Так как ребята еще и жили на студии во время записи альбома, на раскладушках спали — то им от него доставалось. Жили в этой же студии, все ребята жили там... Витя пару раз не ночевал на студии, а куда-то уезжал, одну из ночей он провел у меня. Помню, моя бабушка, которая в то время была уже очень старенькой, будучи не в курсе вообще, кто это, что это и как, на следующее утро спросила у меня: «Миша, а Витя кто?» — «Музыкант». — «Ну надо же, музыкант, а такой воспитанный». И потом как-то, через какое-то непродолжительное время, слушая песни альбома «Звезда по имени Солнце», бабушка у меня спросила: «А это правда Витя поет?» Она конкретно совершенно подсела на две песни из этого альбома... Очень было все забавно и действительно абсолютно добрые воспоминания от всего этого остались... Особенно от того вечера, когда Коля Кара проспорил Юре Белишкину ящик шампанского. Я не помню, по поводу чего был спор, конкретно не помню и не буду придумывать ничего. Но так как ящик был куплен под Новый год — из двенадцати запечатанных бутылок пять оказались прочему-то с водой, а не с шампанским... Было время тотального дефицита, поэтому тоже была буря смешных и положительных эмоций на этот счет.
Что касается непосредственно работы... Она проходила по достаточно классической схеме: сначала записывались барабаны. Хотя в случае альбома «Звезда по имени Солнце» барабаны записывались на ритм-машинке RX-5. Густав ее достаточно быстро освоил.... С Игорем Тихомировым они сплотились для записи более-менее приличных по тем временам партий... Значит, сначала писалась машинка, потом писался бас, потом Каспарян играл партии, которые потом начисто переписали, потому что они изначально никуда не годились, и Витя сидел, придумывал партии так, как они должны быть, и в последний момент, последние два дня, записывался голос на все песни. Причем голос сначала записывался в пафосный по тем временам микрофон «Деймонд» 57-й модели, который в то время очень любил Майкл Джексон, и ребята в первый раз увидели его вживую... Я не помню тогда, какими путями удалось его приобрести, было же время тотального дефицита, и нормальной техники не было, и как раз, буквально месяца за два, за три до записи альбома, был приобретен этот микрофон, который потрясающе, конечно, звучал. Но мы столкнулись с тем моментом, что звучание группы «КИНО» как-то получилось не звучанием группы «КИНО», привычным для того времени. И в последний момент было принято решение все же перезаписать голос. Витя достал из гитарного кофра микрофончик, какой-то абсолютно бытовой... «International Panasonic» вроде какой–то японский или еще какой... Я долго заморачивался, как его подключить к предусилителю, потому что разъемы не совпадали, ничего не совпадало... В общем, долго морочились, но потом довольно быстро переписали весь голос. Послушали и сказали: «Вот теперь «КИНО»!». Это было таким шокирующим моментом моего личного несогласия, потому что голос звучал частотно-динамически гораздо хуже, но было принято решение, что именно в этом виде он будет, хотя голосовой трек старого микрофона на пленке, конечно же, сохранился...