Когда война началась я тогда еще совсем маленький был, всего шесть лет. Поэтому войну я помню смутно. Но тот случай, когда немцы приехали в нашу деревню, запомнил на всю жизнь. Это была зима 41-го года. Немцы тогда недолго у нас пробыли, всего месяц, но зато нервы нам успели потрепать.
Семья у нас по нынешним меркам была большая: у меня было три брата, две сестры, мама, бабушка, а папку на фронт еще летом забрали. Целыми днями все деревенские мальчишки болтались на улице – в снежки играли, в футбол, ну что на ум придет. А вот когда услышали, что немцы в деревню приехали то нас сразу же домой загнали. Сидим значит на печке и носа на улицу не показываем. Кто их знает, что у этих фашистов на уме. А мамка с бабушкой все в окно поглядывают, мало ли чего.
И вот вечером слышим от шагов снег скрипит на улице и говорят по-немецки. Тут дверь открывается и в дом вваливается здоровый такой немец под два метра высотой. А за ним еще двое, но те поменьше. Все в касках, в зеленых шинелях, с карабинами. Тот что первый мордатый такой был, наглый, да еще и пьяный.
Зашли они значит, а этот здоровый и говорит:
- Матка курка, млеко, яйки! – а сам рот открыл и пальцем в него тычет, показывает значит, что жрать хочет.
Мы ребятня в это время все на печке сидим и оттуда нам все хорошо видно. А мать тогда нас ужином собиралась кормить. Немец увидел горшок варенной картошкой возле печки и пальцем показывает.
-Дафай, дафай!
Мать достала горшок, поставила его на стол и эти три немца за какие-то десять минут всю нашу картошку сожрали.
А мы смотрим и думаем про себя: «Ну гады подождите, вот наши придут мы сразу же на фронт запишемся. Мы тогда вам покажем…».
Только от домашней теплоты немца того здорового с мороза разморило и решил он на печку залезть, видно поспать ему там захотелось. Облокотился он значит на печку и пытается на нее вскарабкаться. А мамка с бабушкой его за шинель тягают:
- Куда же ты ирод лезешь, ведь дети там!
А мы испугались, к стенке прижались и боимся пошевелиться. Немец голову задрал, смотрит на нас и говорит:
- Киндер… вщюх! – и рукой нам машет чтоб мы спрыгивали.
Те двое что с ним пришли стоят, посмеиваются. Похоже, что эта картина их развеселила.
А немец упрямый оказался, вот хочется ему на эту печку и все тут.
Мамка с бабушкой от него не отстают:
- Да иди ты к себе, дурья твоя башка!
-Найн! – кричит немец и все пытается вскарабкаться.
Ну тут бабушка не выдержала, взяла ухват и как дала этому немцу по голове, да так что аж искры от каски полетели. А те двое немцев схватились за животы и давай ржать как лошади, катаются по полу и смеются.
Бугая на задницу брякнулся, головой мотает и понять не может почему сразу темно стало и в ушах засвистело.
Но ничего они нам тогда не сделали. Видать те двое трезвые были, поняли всю тупость ситуации. Подняли они того бугая с пола и поволокли к себе.
Вот так и погрелся фашист на нашей печке…