Об открытии бань извещали колоколом, звон которого слышен был издали. Час открытия изменялся в зависимости от времени года и каприза императора. Плиний Младший говорит, что один из его приятелей купался зимой в девятом часу (3 часа пополудни), а летом в восьмом (2 часа). Адриан постановил, чтобы никто не являлся в термы раньше двух часов и позже захода солнца. Александр Север разрешил открывать их с восходом солнца и закрывать довольно поздно ночью. Но это повело к злоупотреблениям, так что император Тацит вернулся к прежней системе. Впрочем, его указ был впоследствии отменен, как видно из относящихся к этому времени счетов, в которых упоминаются расходы на освещение.
Всякий богатый гражданин приводил с собой одного или нескольких рабов, которые несли белье и прислуживали ему в бане. Тот, у кого не было рабов, находил в самих термах прислугу, которой он мог пользоваться за известное вознаграждение. Прежде всего снимали с себя одежду в раздевальне (apodyterium); платье хранилось в особо для этого устроенных нишах. Благоразумные люди поручали его надзору кого-нибудь из прислуги, так как случаи воровства были нередки. Посетитель бань, смотря по желанию, принимал душ, холодную, теплую или горячую ванну, или же парился; можно было даже принять две ванны с некоторым перерывом. Римляне очень любили натирание и массаж. Растянувшись на особом ложе, купальщик отдавал себя в руки человека, который начинал давить ему все тело, чтобы размять его и расправить все суставы. Затем, вооружившись металлическим скребком (strigilis), он усердно тер кожу, чтобы счистить всю грязь; после этого пациента натирали мазью из свиного сала и бедой чемерицы, чтобы прошел зуд. Наконец, надушив его пахучими маслами и эссенциями, вытирали простынями из полотна или очень тонкой шерсти, после чего переодевались в свои одежды и уносили домой в закрытых носилках. Так купались богатые. Бедняки довольствовались простым натиранием рукой. Нельзя сказать, чтобы общественные бани были совсем даровые. Государство предоставляло бесплатно помещение, отопление и воду, за все остальное нужно было платить прислуге.
В термы являлись не только для того, чтобы выкупаться: сюда приходили также с целью повидать людей, убить время, поболтать и вообще развлечься. Не говоря уже о том, что собравшаяся в банях толпа в 3-4 тысячи человек сама по себе представляла любопытное зрелище, не говоря о возможности встретить здесь своих друзей и знакомых, узнать новости и быть в курсе городских слухов, — помимо всего этого в термах были всевозможные приспособления для разных физических упражнений, игры в мяч, борьбы; здесь даже были библиотеки и устраивались концерты. Сенека очень живописно изображает шум, доносящийся из публичной бани: «Представь себе всевозможные неприятные для уха звуки, которые только может произвести человеческая глотка. Когда силачи гимназии фехтуют и потрясают в воздухе своими руками, вооруженными свинцом, я слышу, как они охают, усталые или только притворяясь усталыми; каждый раз, когда они испускают долго удерживаемый вздох, раздается прерывистое и резко свистящее дыхание. Вот один из них, неловкий малый, неумело натирает какого-то несчастного: я слышу, как его тяжелая рука шлепает по плечам, что производит разные звуки, смотря по тому, как он повернет руку. Но вот является игрок в мяч и начинает считать удары, — тогда прощай мое спокойствие. Прибавь еще спорщика, мошенника, пойманного на месте преступления, певца, который воображает, что в бане голос его звучит особенно хорошо, затем еще тех, которые с шумом расплескивают воду, бросаясь в бассейн. Кроме этих людей, возгласы которых, за неимением других достоинств, по крайней мере хоть естественны, представь себе еще epilator'a, который, чтобы привлечь к себе внимание присутствующих, издает время от времени резкий визг, прекращая его только тогда, когда он выщипывает кому-нибудь волосы под подмышками и когда вместо него кричит его клиент. А еще разнообразные возгласы разносчиков, продающих пирожки, мясо, сласти, подержанные вещи, которые выкрикивают свои товары каждый на особый лад» (Письмо LVI).
Женщины, даже из высшего общества, также посещают общественные бани, но обыкновенно они купаются в особых залах. Впрочем, это правило не всегда соблюдалось. Ювенал и Марциал часто упоминают о неприличных сценах, происходивших вследствие смешения мужчин и женщин в одних и тех же банях. Чтобы прекратить эти безобразия, Траян построил около терм Тита особые бани для женщин. Адриан формально запретил смешение полов; но, очевидно, это запрещение сохранило силу ненадолго, так как подобные запрещения после этого неоднократно повторялись, из чего видно, что их постоянно нарушали. Последнее из известных нам правительственных распоряжений на этот счет — это указ Гелиогабала, который разрешает женщинам входить в мужские бани везде и во всякий час.
(По Lanciani, Ancient Rome, p. 90 et suiv.; и Dezobry, Rome au siecte d'Auguste, Lettre XII, chez Delagrave).