Если заглянуть в библиографию М.Е. Салтыкова-Щедрина, то можно извлечь огромное количество публицистического материала, отражающего точку зрения автора практически на все более или менее достойные внимания события русской жизни того времени. Современному читателю он также может быть интересен из-за биографических данных, бытописаний, присутствующих в творчестве писателя. Эти материалы, помимо прочего, нашли свое воплощение в романе «Пошехонская старина».
Предметом изображения в романе был быт дворян Пошехонья, жизнь помещиков средней руки, несопоставимая с жизнью столичных элит. Из-за чего она, как справедливо отмечает известный литературовед С.А. Макашин, в комментариях к Пошехонской старине: «несопоставимо показательнее, типичнее для русского оседлого дворянства в его массе, чем жизнь Ростовых и Болконских» [1]. Внимание Салтыкова-Щедрина было приковано к местам, в которых прошло детство и юность писателя, где непосредственным образом обнажалась истинная сущность крепостного уклада, осуществлялись жестокие «мистерии крепостного права» [2].
Перед читателем предстает усадьба «Малиновец» – дворянское гнездо помещиков Затрапезных, хозяйкой которого является Анна Павловна Затрапезная. Сам Салтыков Щедрин, конечно, настаивал в предисловии к роману, что «…автобиографического элемента в моем настоящем труде очень мало; он представляет собой просто-напросто свод жизненных наблюдений, где чужое перемешано со своим, а в то же время дано место и вымыслу…» [2]. Однако, если читатели знакомы с биографией писателя и внимательно изучали роман, то обнаружили, что в нем присутствует немалое количество автобиографических элементов. Это подтверждают архивные документы, а также свидетельства людей знакомых лично с Салтыковым, в частности его биографом-современником С.Н. Кривенко и мемуаристом доктором Н. А. Белоголовым. Исходя из предыдущего, не приходится сомневаться, что в образе Анны Павловны присутствуют черты матери писателя Ольги Михайловны Салтыковой. Эта с безжалостным реализмом созданная фигура воплощает в себе типичные черты людей того социального статуса, к которому она принадлежит. Писатель с удивительной точностью показывает, как в условиях крепостного строя бездуховность, асоциальность и отвратительная чрезмерная бережливость, перешедшая все рамки дозволенного и превратившаяся в скопидомство, берут верх над богатыми задатками Анны Павловны: сильным характером, необыкновенной сообразительностью, незаурядной предприимчивостью, нескончаемой энергией и жаждой деятельности.
Необходимо отметить, что данный мотив возведения бережливости в культ с целью обогащения неоднократно проскальзывает у Салтыкова-Щедрина при описании жизненного пути главного героя Никанора Затрапезного. Он гневно выступает против скопидомства, называя это явление «алчностью будущего», состоянием, когда «…целая гора съедобного материала лежит перед глазами человека, а все ему кажется мало…» [2]. Писатель также предсказывает сомнения, которые могли бы возникнуть у читателя после прочтения книги и делает попытки развеять их: «– Но вы описываете не действительность, а какой-то вымышленный ад! – могут сказать мне. Что описываемое мной похоже на ад – об этом я не спорю, но в то же время утверждаю, что этот ад не вымышлен мной. Это «пошехонская старина» – и ничего больше, и, воспроизводя ее, я могу, положа руку на сердце, подписаться: с подлинным верно» [2].
В романе много внимания уделено воспитанию дворянских детей. Процесс воспитания и образования отпрысков играет существенную роль в характеристике хозяйки поместья. Поскольку глава семейства, Василий Порфирьевич Затрапезный, показан самоустранившимся барином, владельцем родового поместья, который не предпринимает никаких действий по управлению оного, воспитание и образование молодого поколения сосредоточенны всецело в руках Анны Павловны. Читатель видит лишенного всякого оптимизма картину: хозяйка поместья не питает к своим детям особых чувств, не стремится сделать их счастливыми. Напротив – дело доходит до откровенной неприязни. Она проявляется во всем: начиная от унизительного разделения потомства на касты «любимых» и «постылых», с соответствующим распределением пищи, заканчивая болезненными телесными наказаниями, которые «во всех видах и формах являлись главным педагогическим приемом» в поместье Затрапезных [2]. Конечно, следует также упомянуть и о семейных сценах, которые вредили детям не меньше, чем побои и «распределение на касты», поскольку «ежели несправедливые и суровые наказания ожесточали детские сердца, то поступки и разговоры, которых дети были свидетелями, развращали их. К сожалению, старшие даже на короткое время не считали нужным сдерживаться перед нами и без малейшего стеснения выворачивали ту интимную подкладку, которая давала ключ к уразумению целого жизненного строя» [2]. Таким образом, Салтыков-Щедрин рисует безрадостную картину жизни пошехонских дворянских детей, живущих, по справедливому замечанию С. Макашина, в «атмосфере буржуазных идеалов стяжания и накопительства», где «Ни отец, ни мать не занимались детьми, почти не знали их [1]. Отец – потому что был устранен от всякого деятельного участия в семейном обиходе; мать – потому что всецело была погружена в процесс благоприобретения» [2].
Говоря об Анне Павловной Затрапезной нельзя не отметить обстоятельства, которые в могут послужить в какой-то мере оправданием ее характера.
Во-первых, она вышла замуж в довольно юном возрасте за человека намного старше ее, принадлежащего к другому сословию. Она была из купеческой семьи, в то время как Василий Порфирьевич был дворянином из знатного рода Затрапезных. За свой возраст и происхождение она первое время после замужества находилась в угнетенном положении и подвергнута злобным и издевательским насмешкам со стороны золовок, за что, конечно, стремилась отомстить. Это обстоятельство отчасти объясняет ее суровый нрав и частые вспышки гнева, коим она была подвержена.
Во-вторых, она не является помещиком-истязателем, которых можно встретить на страницах романа. Анна Павловна не забивала насмерть своих крепостных, как это сделал Савельцев в главе «Тетенька Анфиса Порфирьевна», не истязала своих дворовых девчонок, как это сделала Анфиса Порфирьевна в той же главе. В ее Малиновце нет жестоких пыток крепостных и помещичьей уголовщины. Хотя Салтыков-Щедрин и сообщает, что «нормальные отношения помещиков того времени к окружающей крепостной среде определялись словом «гневаться» [2], все же ожесточение проявлялось у Анны Павловны не в таких страшных формах, в каких проявлялся он у соседних помещиков.
В заключение, следует сказать о том, что образ Анны Павловны Затрапезной служит портретом провинциального помещика в крепостной России всего XIX века. В «Пошехонской старине», выпущенной уже после манифеста 1861 года, он высказал тезис о феноменальной живучести духа крепостного уклада: «...Хотя старая злоба дня и исчезла, но некоторые признаки убеждают, что, издыхая, она отравила своим ядом новую злобу дня и что, несмотря на изменившиеся формы общественных отношений, сущность их остается нетронутою» [2].
Литература
1. Макашин С.А. Комментарии: М.Е. Салтыков-Щедрин. Пошехонская старина. Введение // М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в 20 томах. М.: Художественная литература, 1975. Т. 17. С. 510—546.
2. Салтыков-Щедрин М.Е. Пошехонская старина. – М.: Худож. лит., 1980. 527 с.