Читатели спрашивают, зачем милицию переименовали в полицию. Что же, рассказываю. Особенного секрета тут нет: стандартный управленческий приём, о котором, если мне не изменяет память, я читал ещё у античных авторов.
Уволить человека сложнее, чем отказать ему в приёме на работу. Следовательно, в масштабах страны очень выгодно провернуть такой финт:
1. Распускаем милицию, единым махом увольняя тем самым всех милиционеров.
2. Создаём полицию.
3. Приглашаем свежеуволенных милиционеров на службу в полицию, оставляя за бортом тех, кто нам не подходит.
В ходе реформы ряды чистятся от тех, кого и нужно было уволить за пьянство, взяточничество, лень, профнепригодность и прочая, и прочая. Но вместо муторного оформления документов на увольнение, вместо судебных баталий и трогательных сцен в кабинетах государство получает возможность мягко развести руками на аттестации и с доброй улыбкой сказать: «простите, принять вас на работу в полицию мы не можем, попытайте счастья в следующем году».
Собственно, вот такими аккуратными решениями взрослое государство и отличается от государства молодого. Там, где юная республика устраивает кровавую баню с массовыми расстрелами, заменяя одних неумелых упырей на других неумелых упырей, взрослое государство перерисовывает две буквы в названии ведомства и достигает нужного результата настолько мягко, что 95% населения даже не понимает, что, вообще, на их глазах только что произошло.
Да что там население… Зачастую не понимают, что происходит, и сами участники шоу. Когда решение о переименовании только было принято, в газетах появилась характерная новость — в каком-то дальнем отделении милиционеры самовольно нанесли на свой служебный автомобиль надпись «полиция». Тогда откуда-то сверху им мягко погрозили пальцем: дескать, погодите, господа, не торопитесь. Сначала пройдите переаттестацию, а новую надпись будете наносить уже потом, когда докажете, что достойны. Ибо нужно ещё разобраться, найдётся ли для вас место в новой структуре.
Стала ли полиция работать лучше милиции — уже другой вопрос. Мне своё мнение составить сложно. Большая часть историй про полицейский беспредел начинается со слов «мы с друзьями вышли пьяными на улицу»: я в эту зону риска не вхожу. Будучи жителем Петербурга, передвигаясь по городу на автомобиле и аккуратно платя налоги, я почти не соприкасаюсь с полицией. Какие-то мелочи типа мобильного телефона, потерянного пожилым родственником, не в счёт.
Статистика показывает, что преступлений в России стало меньше, причём меньше в разы. Вместе с тем, возможно, благодарить за это нужно не только господ полицейских, но и годы стабильности, и здоровый образ жизни, и сокращение потребления спиртного.
Полагаю, мне следует переадресовать вопрос в зал. Как полагаете, коллеги, стала ли полиция работать лучше милиции, или нет? Если сравнить полицию 2019 года и милицию 2009 года — какая структура, по вашему мнению, работала эффективнее?
И, раз уж мы начали импровизированную викторину, воспользуюсь служебным положением, чтобы задать опытным читателям ещё один вопрос.
Несколько месяцев назад я уже рассказывал вам детективную историю про своего товарища, Александра Малышкина, и про двух его бывших друзей, Андрея Буслаева и Дениса Малеванного. Если совсем коротко: гоночный автомобиль Александра переписали по поддельному договору на другую персону и продали. Александр подал в суд, выиграл суд и с диким скрипом провернул колёса правосудия. Сейчас всё, вроде как, завертелось, возбуждено уголовное дело, следователь ведёт работу.
Так вот, через общих знакомых автогонщиков Александр узнал, что его бывшие друзья ходят в недовольном расположении духа и угрожают посадить его в тюрьму.
Лично я полагаю, что это просто пустые разговоры, однако мне всё же любопытно, чего именно стоит честному человеку остерегаться в 2019 году. Подсыпанных в карман порошков? Жгучих поцелуев таинственных незнакомок? Пачек помеченных купюр? Сохранились ли сейчас традиции подставлять противников по судебным разбирательствам под уголовные статьи, и если да, то по каким сценариям это обычно происходит?