К уходу в иной мир близких людей никогда не бываешь готовым. Боль потери отнимает способность связно говорить, ясно мыслить. Мозг взрывается бурей переживаний, обрывков воспоминаний, разных мыслей, закручивает и перемешивает их с эмоциями, не даёт возможности сосредоточиться. Но сквозь этот хаос и шум, в глубине сознания проступает яркое воспоминание детства.
Для 7-го класса А уже типичными стали ситуации, когда мы мешали учителям вести уроки: иногда намеренно пытались срывать их, иногда просто забывались, увлекшись шумным шушуканием друг с другом. И даже угроза наказания не помогала нам контролировать себя той ранней весной.
После очередного бурного веселья, кажется, на уроке истории, Долина загнала нас в кабинет ещё на перемене. И все мы знали, что будет дальше.
(Тут надо отметить правила, которые установила для нас Людмила Владимировна как классный руководитель. Первое: в кабинет мы входили по цепочке, предъявляя ей для осмотра на предмет чистоты свои руки. Второе: мальчики и девочки негласно, но последовательно "содержались" порознь. Третье: косметика на лице ученицы недопустима в стенах Храма Знаний, - при нарушении этого правила, ученица должна была подвергнуться омовению перед проходом в кабинет русского языка и литературы.)
Мы не шевелились за своими партами, боясь поднять глаза и стараясь плотнее вжаться в столешницу. Затишье перед бурей. Однако, угрожающая пауза затягивалась. Людмила Владимировна всей мощью стояла перед доской, уперев руки в бока и устремив взгляд над нашими головами куда-то в горизонт. Вокруг шеи в два оборота намотан растянутый синий шарф. (Она никогда не брала больничный). Казалось, что её взгляд все глубже погружается в себя. Тишина в классе перестала быть такой тревожно-звенящей.
Неожиданно, Людмила Владимировна мощно села за свой учительский стол и открыла необычного вида книгу, кажется взявшуюся из неоткуда. Розовая книга больше была похожа на альбом для рисования. Сидя за первой партой, я видела мелкий шрифт печати на тусклой жёлтой бумаге.
В тишине зазвучал голос: "В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца ирода великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат."
И реальность перестала существовать, время остановилось, пространство изменилось до полной неузнаваемости. Знакомый голос учителя звучал совсем иначе. Перед глазами разворачивались фантастические увлекательнейшие события. Наш класс слился в единое сознание и единодушно переживал невероятные события книги. Нас всех сковало страхом при угрожающем извещении о том, что Аннушка уже купила масло. Охватил ужас от глухого стука покатившейся по брусчатке головы. Но, когда Бегемот с примусом вскочил на подножку трамвая, мы уже дружно хохотали в голос.
И вдруг...прозвенел звонок, разрывая в клочья иную реальность и возвращая нас в наш мир.
Людмила Владимировна звучно закрыла книгу и произнесла уже привычным знакомым голосом:" Кто хочет узнать, что было дальше, запомните: Михаил Булгаков "Мастер и Маргарита".
Больше Долина никогда не читала нам из этой книги, как мы её об этом не просили. Кто хотел, конечно, достал роман и прочёл его самостоятельно в свои 12-13 лет. Это было потрясающее, сочнейшее и ярчайшее впечатление из школьного детства!
Но сильнее всего в моей памяти запечатлелось с тех пор другое, более ценное открытие: необыкновенной глубины и красоты душа моего учителя, которую до этого я будто и не замечала...