// У каждой случайности есть своя закономерность и свои продуманные схемы..//
Субботний вечер в Edison Bar был оживленней обычного. Уютное стильное заведение, расположившееся на одной из живописных улиц, было выполнено в атмосфере 20-х годов прошлого века, а индустриальные элементы современности отлично вписывались в общий интерьер питейного заведения. На небольшой сцене почти каждый вечер играла музыка, музыканты исполняли хиты прошлого века, современный соул, блюз, джаз и даже классику. Широкий выбор алкогольного ассортимента более трехсот видов от Ирландии, Шотландии, Франции до Японии и Индии в сочетании со всевозможными средиземноморскими закусками редко оставлял равнодушными завсегдатаев и впервые забредших случайных посетителей бара. Всюду были развешаны праздничные шары, играла музыка, официанты шустро лавировали между столиками. Под громкие возгласы, аплодисменты и чоканья бокалов, двое сотрудников бара поднялись на сцену и дуэтом спели песню в честь именинника - старшего бармена заведения, затем подхватив его на руки вместе с толпой отдыхающих, несколько раз подкинули вверх, бережно опустив на пол, и снова пропели "happy Birthday to You!". Тристан был немного смущен таким вниманием к своей персоне, и улыбаясь бормотал в ответ: "спасибо вам, благодарю, мне приятно, спасибо", сегодня ему исполнилось двадцать семь лет. Вот уже три года молодой человек работал в этом заведении старшим барменом. Перебравшись несколько лет назад с одного из самых неблагополучных районов южного Лос-Анджелеса, продав свою маленькую комнатушку, он переехал в центр, успев пройти все круги ада в поисках дешевого жилья и заработка, подрабатывая разнорабочим и хватаясь за любую возможность улучшить свое непростое положение. Родители Тристана давно умерли, единственная родная сестра удачно выйдя замуж, покинула родные пенаты переехав с мужем в другой город, и редко выходила на связь. Предки молодого человека были выходцами из Ирландии, перебравшимися в Америку во времена золотой лихорадки в конце девятнадцатого века в поисках лучшей жизни. После смерти родителей и долгих скитаний, перепетий минувших лет, он решил остановить свой выбор на фешенебельном Venice Beach, устроившись работать простым барменом. Его немного странное и нынче редкое имя "Тристан" не раз служило поводом для шуток, вот и здесь друзья иногда подтрунивали над ним: "Тристан, Тристан, где твоя Изольда!", впрочем его это нисколько не обижало. Давно привыкший к сарказму и насмешкам судьбы, он мало обращал внимания на подобные мелочи.
Мечте стать киноактером похоже уже не суждено было сбыться, несмотря на все предпосылки и прекрасные внешние данные: высокий рост в шесть футов один дюйм, стройную атлетическую фигуру, правильные классические черты лица, темные, почти черные слегка волнистые волосы и сине-голубые глаза. Жизнь не спешила баловать молодого человека, а он не торопился ей подчиняться, веря в то, что однажды все же, фортуне придется повернуться к нему лицом так или иначе, но пока-что, пройдя многочисленные кастинги и кинопробы в массовках известных и не очень киностудий, никто из продюсеров и режиссеров фабрики грез так и не набрал его номер. К тому же его нередко взрывной темперамент служил ему не лучшей рекомендацией в мире воротил киноиндустрии, где фальшь, маски и безпринципность были проходной валютой к успеху, окончательно круша все розовые иллюзии о богеме киномира. Работа в баре отнимала много сил и времени, но это был единственный способ оплачивать относительно недорогое жилье на пару с такими же искателями приключений и откладывать понемногу небольшие суммы денег, на случай чрезвычайных непредвиденных ситуаций. Говорить о себе молодой человек не любил, и на расспросы откуда он, где его семья и с кем он живет, Тристан старался отшучиваться в непринужденной форме, отделываясь общими вежливо-учтивыми фразами. Он не любил вспоминать о прошлом, ибо прошлое оставило в глубине его души отпечаток боли тех лет, и задвинув дела давно минувших дней куда-то далеко в бессознательное, молодой человек предпочитал жить днем настоящим, беря от жизни все то, что она могла ему предложить.
Тем временем бар наполнялся все новыми посетителями, работа не терпела пауз и Тристану пришлось вернуться к своим непосредственным обязанностям. Свой собственный день рождения его почему-то не радовал. Обыденные, наевшие оскомину поздравления от друзей, бывших пассий, с которыми он оставался в дружеских отношениях, родной сестры, звонившей два раза в год чтобы поздравить с рождеством и днем рожденья, подарки, тусовки в свободное время - все это начинало ему надоедать. Жизнь стала казаться какой-то заезженной пластинкой, с одним и тем же мотивом, ходьбой по кругу, калейдоскопом из суматошно бегущих сменяя друг друга наперегонки, однообразных дней и ночей. Иногда, открывая поутру глаза возникало ощущение, что он не проснулся, а просто перешел из одного сна в другой, и чтобы как-то стряхнуть это наваждение, Тристан щипал себя за руку, шепча самому себе "очнись...". Одна и та же обстановка, ситуации, работа, досуг, как в зеркальном коридоре отражали друг друга, выстраивая знакомые предсказуемые сценарии. Какое-то непонятное странное тревожное чувство беспокоило его в последнее время, оно возникало спонтанно, волнообразно накатывая откуда-то из мрачных глубин его существа и также внезапно пропадало. Тристан списывал это состояние на усталость, стрессы и одиночество. Прервав свои невеселые мысли, он вернулся на рабочее место, встав за барную стойку. Отдавая распоряжения младшим барменам и официантам, он одновременно внимательно следил за посетителями в зале, чтобы никто из них не остался без внимания. Поутихшие поздравляющие тоже постепенно угомонившись, вернулись к своему досугу - светским беседам и сплетням, неторопливо смакуя спиртное, они окунулись в волнующие звуки, доносившиеся со сцены. Оттуда, соревнуясь в блеске игры, магический брутальный контрабас, стильная гитара, саксофон, клавишные и губная гармошка с ударными творили настоящий шик. Зал погрузился в атмосферу легкого ретро. На сцене звучал старый добрый чикагский блюз. В дальнем углу зала за одиночным столиком, расположившись в уютном велюровом кресле сидел необычный посетитель. Закинув ногу на ногу и слегка покачивая изящной черной кожаной туфлей в такт музыкальным ритмам, он неспеша просматривал барную карту. Сбоку на прибитой к стене деревянной балке с крючками висел черный сюртук, трость и шляпа-цилиндр. Странный непонятный холодок пробежал по всему телу Тристана и из глубины его естества начала подниматься уже знакомая муторно-тревожная волна. Следуя какому-то внутреннему импульсу, он повернул голову в сторону незнакомца, словно прибывшего на машине времени из прошлого, и их взгляды пересеклись.. На доли секунды Тристану показалось, что время остановилось, а его ноги засасывает куда-то вниз в зыбучий песок, однако будучи не робкого десятка, он быстро стряхнул с себя этот морок и жестом направил официанта в сторону необычного посетителя...