Годы совместного проживания двух народов на территории бывшей Восточной Пруссии неизбежно привели к тому, что стали появляться смешанные семьи. В них рождались дети, но власти не признавали законность таких браков, официальная их регистрация не допускалась.
Об отношении к таким семьям красноречиво говорит хотя бы такой документ:
«Вместо того чтобы максимум энергии уделить на организацию и улучшение медицинского снабжения, Литвинов (фамилия изменена) встал на путь моральной распущенности. Свыше года сожительствовал с немкой, имеет от нее ребенка, тем самым дискредитировал себя не только как областного работника, но и как гражданина СССР. При неоднократных беседах Литвинов и до сего времени в семейных отношениях русских с немцами не находит ничего порочного, считая связь вполне нормальным и достойным для гражданина СССР».
Из письма зам. начальника областного управления по гражданским делам в Минздрав РСФСР от 24 мая 1947 года (фамилия скрыта). ГАКО. Ф. 297. Оп. 3. Д. 7. Л. 93.
Начавшееся в 1947 году выселение немцев на территорию Германии было встречено молчаливым одобрением основной части советских переселенцев. Большая часть немцев тоже восприняла известие с облегчением, многие из них уже давно просили разрешения уехать.
Но было и немало случаев, когда "резали по живому". Вот, например, рассказ женщины из числа первых переселенцев, у которой была знакомая немка:
"Полюбил ее один сверхсрочник, стали жить вместе. В семье уже родился ребенок, когда началась депортация. Куда только он не писал, даже в Москву, чтобы оставили Марту и ребенка. Но так и не оставили. Он потом женился на русской, но счастлив в новой семье не был. Так от тоски и умер очень быстро...".
И таких историй было множество. Но один случай, когда удалось сохранить семью все же известен. О нем рассказала сама героиня:
"Когда началось выселение, нам сообщили, что я с детьми должна прибыть на вокзал. Мой муж ездил в Литву и купил там за пятьдесят рублей заверенную справку о том, что я литовка. Но, все равно выселяли. Мой муж поехал провожать нас.
Там знакомые офицеры милиции спросили у него: "Ты тоже свою отправляешь?" А, услышав утвердительный ответ, сказали: "Дурак! Если любишь - беги и забери их!".
Тогда муж, со мной и купленной справкой, поехал к генералу Навалихину. Там рассказал о своих боевых заслугах и мы вернулись с пропуском на выезд в Германию, на котором было написано рукой генерала: "Оставить".
Последних немцев выселяли в пятьдесят первом году. Тогда же меня опять решили выселять. Но в это время у нас был общий сын, и муж написал Швернику в Кремль, что свою жену никуда не отправит. Через две недели пришло указание из Москвы о выдаче мне советского паспорта."
Источник: Восточная Пруссия глазами советских переселенцев. – Калининград: Калининградский государственный университет, 2003.