Рабочий день в моей первой новой клинике, куда я пришла работать после интернатуры, начинался в девять утра и заканчивался в девять вечера, состоял из одного пациента утром и двух вечером — и это было очень нарядно, если их было три.
Первые три месяца с пациентами было туго
Первые месяцы вообще никого не было — надо было «насиживать» пациентов — клиника была новая. Остальное время между утром и вечером мы с администратором и ассистентом куковали на крылечке.
Вечерами, особенно осенью, по дороге домой с работы к нам залетали «залётные»: распухшие «флюсы» и это было самое вкусненькое. И вот в восемь вечера приехал к нам один дядя с полностью разрушенным под десну верхним премоляром.
Премоляры это такие небольшие жевательные зубы, у них узкие корни, и когда они разрушаются под десну, то их удаления могут быть очень...негуманными из-за хрупкой наружной кортикальной костной пластинки, которая тут же лопается, можно возиться годами, а потом... лунка становится огромной, долго заживает, в общем, это треш.
Ничего, ты справишься!
И вот такой гнилой и мягкий зуб ко мне и пришёл на удаление поздним вечером, когда за окном уже было темно, а никого более опытного в клинике, кто бы мог помочь мне, не было.
«Ничего, ты справишься!» — как обычно, подбодрила меня ассистентка, увидев моё бледное растерянное лицо, и всунула мне в руку прямой элеватор.
Ковырялась я четыре часа
Четыре(4)! Через два часа моя ассистентка сказала: «Варвара Андревна, ты прости, но уже десятый час, я домой пошла!»
Она ушла, достав мне из всех ящиков все стерильные инструменты из наличия и запасов. Я перепробовала всё и даже два раза меняла свою форму и мыла руки по плечи. Я раскрошила весь корень, растрепала всю десну, а пациент мой ещё был жив.
Пациент устал бояться
Сначала он вёл себя, как надо: трясся, боялся и постанывал, а потом понял, что дело долгое и обреченно закрыл глаза.
В клинике со мной была только администратор, которая периодически заглядывала в кабинет и интересовалась «когда уже там всё?» Как-то что-то я закончила, вытерев лоб кровавым локтём, ушила лунку, дала нужные назначения моему пациенту, и еле-еле волоча руки и ноги, поехала домой.
Утром начальство уже, разумеется, знало, что я в ночи копалась на удалении четыре часа, но на удивление никто меня не ругал, все улыбались и посмеивались: ждали эха от пациента.
Утром я первым делом позвонила пациенту
Я тут же утром позвонила моему пациенту, узнать как он там, готовая услышать, что ночью он вызвал неотложку и уехал сразу в морг, и теперь я всю жизнь должна кормить его кошку.
Однако дяденька был радостен, бодр и позже привел ко мне на лечение свою жену и двух маленьких трусливых дочек.
Много лет они лечились и наблюдались у меня, а позже перешли со мной в уже мою собственную клинику, хотя казалось бы он мог бы сделать такое, после чего я бы больше никогда не работала.
А ещё с того случая я всегда звоню своим пациентам после операции — хорошая примета!
