9 марта лидеру «Мегаполиса», писателю, музыканту, продюсеру и телеведущему Олегу Нестерову исполняется 60 лет. В честь этого события «Постмузыка» проводит краткий экскурс по дискографии группы— от худшей пластинки к лучшей.
9. «Утро», 1987
Встречаются люди, которые ценят депешмодовский альбом Speak & Spell выше следующих; наверняка есть фанаты раннего творчества и у «Мегаполиса». Не стоит, возможно, недооценивать их мнение — но «Утро» похоже не на первую главу даже, а на пролог: для Нестерова, уже накопившего опыт игры в ряде самодеятельных ансамблей, это был первый выход в большое плавание — так что альбом получился скорее визитом в примерочную, чем попыткой заговорить в полный голос. Лучшие вещи альбома вышли впоследствии в более совершенных версиях — за исключением разве что «Рыбарей», песни, с которой новообразованная группа прогремела на фестивале Рок-лаборатории.
8. «Бедные люди», 1989
По дороге на запись единственной мелодиевской пластинки «Мегаполиса» Олег Нестеров, по собственному признанию, слушал The Colour of Spring группы Talk Talk. Равновеликого произведения с наскока не получилось — но услышанное явно надоумило Нестерова творить более изысканные и менее очевидные для публики вещи. Правда, он ещё успеет вкусить немного славы перестроечного концертирующего поп-музыканта — несколько выступлений в день, почти случайные коллаборации (см. историю с фильмом «Наш человек в Сан-Ремо»); совсем чуть-чуть, и вместе с экономикой страны на нет сойдёт виниловое производство, а на смену гастролям на родине придут разъезды по Германии.
7. «Супертанго», 2010
Первый альбом после пропуска хода в нулевые: спустя десять лет продюсирования Нестеров путём проб и ошибок понял, что вместо компромиссов с трендами лучше гнуть свою линию, выписал в группу молодого дальневосточного гитариста Дмитрия Павлова — и провернул с его помощью весьма лихой камбэк. В одной из не дошедших до наших дней рецензий на Rateyourmusic «Супертанго» был метко окрещён «невыносимо старпёрским»; если интерпретировать это определение в позитивном ключе, даже спорить не хочется — наряду с безоговорочными вещами («Супертанго», «Ангел») здесь имеется материал как будто неразыгранный и спорный — но это те споры, в которых рождается истина: в, казалось бы, застарело-спокенвордовых «Марии Египетской» и «Одиночке» уже слышны зачатки следующей (возможно, лучшей) полноформатной записи группы.
6. «Пёстрые ветерочки», 1991
Альбому Disintegration исполнился год, а советский строй уже похоронили заживо; «Пёстрые ветерочки», записанные в 1990-м, обыгрывают приставку «пост-» ровно с позиции этих двух исторических точек: с одной стороны (по звуку) это постпанк, с другой (по самоопределению) — постполитика и постминор. Не с тревожным предчувствием, а уже с ощущением свободы «Мегаполис» вновь обращается к наследию ещё вчера опального эмигранта Бродского — и делает это более радикально, чем в предыдущий раз. Из библиографии Иосифа Александровича здесь берётся довольно спорной по нынешним временам интонации текст о потере невинности («Дебют»), а также напрочь антисоветская «Пятая годовщина», которая ловким редакторским движением Олега Нестерова лишается крамольных фрагментов, обращаясь в совершеннейшую идиллию, гимн концу прекрасной эпохи.
Нестеров объясняет, что этот акт самоцензуры был сделан без какой-либо задней мысли и виделся тогда способом убежать от слишком политизированной реальности. И в самом деле «Пёстрые ветерочки» — это не более чем радостный мэш-ап, почти что московский ответ «Поп-механике», в котором уживаются постпанк и сёрф, Бродский и Вознесенский, секс и мелодии целомудренных на вид советских танцплощадок, а ветер перемен сменяется на лёгкий ласкающий зефир.
6. «Ноябрь», 2020
Для обновлённого состава группы альбом стал уже четвёртым за десять лет — и закономерно слушается итогом исканий. Нестеров заговорил об альбоме, прибегая к сравнениям с академическим материалом; непонятно, стоит ли этому доверять, учитывая, что постпродакшн альбома проходил в условиях изоляции — но в качестве закругляющего тему этот коллаж из текстов разных поэтов и фрагментов импровизационных сессий звучит закономерно, величественно и достойно. Как часто бывает у Нестерова и «Мегаполиса», озарений на час времени не то что бы много — но достаточно, чтобы одобрительно кивнуть.
5. «Гроза в деревне», 1996
Артемий Троицкий по горячим следам окрестил «Грозу» «первым альбомом XXI века» — хотя он в лучшем случае похож на попытку ухватиться за девяностые. Осуществляется попытка в разных смыслах: с одной стороны, тут есть место едкой сатире на нуворишей («Господы»), с другой — завершающие два трека слушаются, возможно, первой в России попыткой сыграть слоукор. На «Грозе» «Мегаполис» прощается с прошлым и пытается заглянуть в своё будущее — не подозревая, что уйдёт на альбомный перерыв в полтора десятка лет.
4. «Женское сердце», 1992
Термин «новые тихие» войдёт в оборот через много лет — но «Женскому сердцу» он подошёл бы точно. Записанный в последний советский и первый постсоветский годы, альбом будто нарочно не несёт печати времени; даже «Осень-86» с отсылками на чернобыльские события слушается скорее историей из разряда фикшн.
3. «Megapolis», 1994
Увлечение Нестерова Германией началось ещё в дни учёбы в немецкой спецшколе — и продолжилось в начале девяностых, когда пути для заработка денег музыкой в новой России оказались закрыты. Этот альбом открывает перед нами космополитичную и разноплановую версию некогда «настоящего московского ансамбля»: есть здесь и переиначивание советских шлягеров «Ландыши» и «Течёт река Волга», и аукцыоновская почти что «1+1», и импрессионистски-эмбиентная «Высоко вдали».
2. Zerolines, 2016
Потерянный альбом из импровизаций рубежа девяностых и двухтысячных, в которых Нестеров и компания пытались найти генеральные линии (ну, или нулевые, если цитировать буквально) нового «Мегаполиса». Если начинается альбом вполне привычно, то последние три композиции на нём длятся плюс-минус десять минут; «Есть» на стихи Аполлинера, а также собственные «Бирюза» и «Его здесь нет» текстово касаются темы смерти настолько напрямую, как никогда у «Мегаполиса».
1. «Из жизни планет», 2014
Если Zerolines ввиду описанных обстоятельств оказался необычным памятником девяностым, то предыдущий альбом группы работает с остатками коллективной памяти о шестидесятых и хрущёвской оттепели: четыре нереализованных по разным причинам советских фильма той эпохи получили саундтреки почти что в духе Морриконе, а также — впервые в истории музыки «Мегаполиса» — постановку на театральной сцене. История, конечно же, не про ностальгию, а про поиск альтернативной реальности посреди уже случившегося, чего-то сродни провозглашённого Марком Фишером «кислотного коммунизма», только без коммунизма и кислоты.
Символичным образом «Из жизни планет» вышел накануне нового застоя — и сам стал своего рода памятником времени и группе, спустя тридцать лет существования наконец нашедшей успешную формулу собственного звука.