– Что же нам делать? - спросил Петрусь.
– Слушай, - говорит барышня, - я стану церковью, а ты попом, ходи по церкви - только не поворачивайся к ним передом, чтобы не узнали.
Стала она церковью, да такой старой, что труха аж сыпалась местами, стены покосились, а Петрусь превратился в попа и ходит по церкви. Прилетает змей к церкви, а внутрь ему нельзя – и кричит к попу:
– Слушай-ка, поп, не видел ли ты таких-то и таких?
- Видел, - говорит, а сам не оборачивается, – как эта церковь строилась, а меня попом поставили, то я видел, как они бежали.
– Врешь, – говорит, – поп, ты видел сейчас.
– Нет, – говорит, – сейчас не видел.
Тот со злости взял, мха охапку и полетел обратно. Прилетает к своей жены.
– Что же ты догнал их? – спрашивает она.
Он и рассказал, кого видел.
– Это же наша дочь все это делала! А какой мох ты взял? Покажи. Это не мох, это нашей дочери косы.
- Эх, если бы я знал, старуха, то я бы съел и попа, и церковь.
Полетел, догоняет, а они несколько миль прошли. Вот барышня и превратилась в яблоню, а Петрусь стал старым дедом – седой такой, седой. Воду носит, поливает ту яблоню, еще и на ногу прихрамывает.
– Здравствуй, дед! Что ты делаешь?
– Яблоню поливаю.
– Зачем же ты ее поливаешь, когда она уже урожай дала?
- Я, - говорит, - ее балую, потому что от нее польза есть.
- Ну, дед, хорошо. А не видел ты такую девку с таким-то и таким парнем?
– Видел, – говорит.
– Когда?
– Когда эту яблоню сажал. А эта яблоня родит уже четыре года.
- Врешь, дед, - говорит.
– Нет, – говорит, – ты сам врешь.
Тот не мог ничего сделать. Сорвал яблоко и вернулся к своей жене.
- Так яблоко - тело ее! Глупый ты, глупый. Почему ты ее не съел?
- Е, если бы я знал, то я бы и яблоню съел.
– Лети, догоняй их!
Полетел змей. "Съем их," - думает. Вот догоняет уже их. Вот барышня отрывает рукава от своей рубашки, отпрыгивает назад и становится рекой небольшой, на пару километров. Петрусь стал лебедем, а она стала лебедкой. Тогда прилетает змей. Лебеди плавают. Он нагнулся и стал пить, – хотел выпить всю реку, чтобы ее не было. Как напился да как, лопнул и пропал. Тогда они выходят. Петрусь стал парнем, а барышня стала девушкой. Она говорит:
– Пойдем к отцу и к матери твоей.
Приходят к отцу с матерью. Она остается на дворе под ивой, а ему сказала:
– Как войдешь в дом, – говорит, – кланяйся всем, только отцу и матери не кланяйся, потому что забудешь, где был, что делал, забудешь и меня. А отцу и матери уже вместе со мной поклонишься.
Входит он в избу, всем поклонился, а отцу и матери – нет. А отец и мать говорят:
– Как можно, сынок, мы тебя кормили, ждали, как молодца красного, а ты нам не поклонился.
Он взял и поклонился да и забыл о ней. Она стоит, ожидает. А дальше пошла к корчме. Праздник был, музыка играет. Села она и сидит. Попа служанка спрашивает у нее:
– Откуда ты?
- Со всего мира.
- Куда же ты, идешь?
– Где бы, – говорит, – работу найти.
– Иди же, – говорит, – я тебя отведу к своему священнику, тебе хорошо будет.
- А, - говорит, - бабушка, это хорошо бы было, если бы вы меня отвели.
Приходит, нанимается и на год служить. Проходит год, женится тот парень. Делает свадьбу, а о ней забыл совсем. Вот она у сударыни своей просится на свадьбу.
– Чего же ты пойдешь? – говорит госпожа.
- А посмотрю, как у вас свадьба делается.
Пришла. Именной каравай месят. Угостили ее.
Говорит она:
- Каравайницы, милые, дайте и мне теста и я слеплю вам.
Вот она взяла тесто, качала, качала, дунула – полетел голубь и сел перед молодыми. Тогда она говорит каравайницам:
– Каравайницы, милые, дайте мне еще немного теста, я и вторую голубку слеплю.
Слепила она, дунула и уже голубка полетела да и села перед молодыми и говорит голубю:
– Бррууку! Бррууку! А знаешь ты, голубчик, ты когда у змея служил, что делал?
– Бррууку! Бррууку! Нет, – говорит голубь, – не знаю.
– А – бррууку! бррууку! – чтобы ты знал.
Да бьет его в голову без остановки, да все клюет. И снова спрашивает:
– Бррууку! Бррууку! Помнишь ты, как работу от змея выполнял, а я тебе помогала?
А тот парень все сидит за сватанье и начинает догадываться. Тогда она снова говорит:
– Ты помнишь, как я пришла к твоему отцу и говорила там: кланяйся всем, только отцу и матери не кланяйся, а то забудешь обо мне.
А ты поклонился да и забыл. Я тебя ждала, ждала и к попу нанялась, целый год служила. А ты себе другую сосватал.
Вот тогда он вспомнил, бросил молодую, и к барышне кинулся, на ней и женился.