Я знала, что рано или поздно это произойдет. Иссякнут информационные поводы в нашем маленьком городке, а дети, привыкшие к постоянной работе, начнут охотиться за идеями для своих сюжетов. Но мне даже в голову не приходило, что дефицит собственной фантазии превратит их в настоящих зомби. Медиазомби.
И вот вчера я увидела эти алчущие нового глаза. Дети поняли, что именно я - источник идей, и каждый из них захотел заполучить мой мозг для своего единоличного пользования. Едва удалось их уговорить подождать до утра. Ещё поставила условие, что в день я смогу дать нужную информацию только пятерым из них. А теперь я трясусь от страха: с минуты на минуту они придут за моими мозгами.
Я вижу эту группу, неотвратимо приближающуюся к подъезду. Прятаться за закрытой дверью нет смысла. Заходить по одному! - кричу из комнаты.Удивительно, но они пока слушаются.Первой, кто бы сомневался, заходит Главредина. Да, они утратили человеческие имена и откликаются на странные клички. Смотрит исподлобья, дышит тяжело. Для неё в комнате нашлась пара пластиковых бутылок и ворох полиэтиленовых пакетов.
— Возьми это и сделай социальный ролик о вреде пластика.
Ах, как жадно ухватилась она за эту тему! Я перевела дух, но не тут-то было. Следом, расталкивая столпившихся у дверей сотоварищей, ввалилась Лизольда. Эта напротив, гортанно смеялась и протягивала руки к моей голове.
— Вайны! - выдохнула я. - Это то, что у тебя точно получится!
В её глазах блеснуло удивление, а следом вспыхнула радость. Резко развернувшись, она бросилась вон.За дверью послышалась возня. Окрыленная успехом с первыми двумя, я смело воскликнула:
— Да заходите уже!
Я не ожидала, что их будет трое. Совсем недавно они пришли ко мне в студию, но вирус не пощадил и их.В первую минуту я растерялась, но взгляд зацепился за книги.
— Я спрятала идеи тут, - уверенно заявила я, швыряя в троицу томики Розенталя, толкового словаря и сборник скороговорок.
Довольно урча, троица удалилась из квартиры. Уф! Этого им надолго хватит. А вернутся - у меня ещё 35 томов Большой советской энциклопедии есть.
Всё, пятерых, как обещала, “накормила”.
— Кто там ещё скребётся? Я же предупреждала: не больше пяти в день!
Ах, эти грустные глаза за большими линзами… И...слёзы. Вполне ещё человеческие. Это та, что в доапокалиптическое время звалась Ликой. Теперь у неё нет имени. Откликается на Плаксу.
— Заходи уж, горе ты моё! Вот тебе бумага, карандаши. А вот текст. Рисуй раскадровку.
Неужели я пережила этот день? Завтра придет следующая партия. Но это будет завтра.