Бывало такое, что вся крестьянская семья вымирала от какой-то болезни, а один или два ребенка выживали и оставались сиротами, порою и без родни. Беда, если оставались девочки, участь им выпадала тяжелая, голодная и холодная, а мальчик, ему полечге - к нему был другой интерес... Мальчишек привечали богатые крестьяне, как правило имевшие уже двух или трех сыновей. Но принимали "в покормята" с умыслом, чтобы, когда придет время тянуть жребий, на солдатскую службу отдать вместо своего сына - сироту.
«Пущай его растет, – решили мужики, – в годы войдет, за мир в рекруты пойдет, – плакать по нем будет некому». И крепко-накрепко заказали бабам беречь сироту, приглядывать, чтоб коим грехом не окривел аль зубов передних ему не вышибли" (Мельников-Печерский "В лесах").
Да, кривых, хромых и убогих в солдаты не брали, медкомиссия существовала и в те далекие времена (солдатчина началась после Петра I). Некоторые рекруты так боялись попасть в армию, что специально уродовали себя, ломали руки и ноги, рубили пальцы, выбивали зубы, лишь бы не загреметь на 25 лет на армейскую службу.
"Ни из чести, ни из платы,
Не идет мужик в солдаты.
Пальцы рубит, зубы рвет,
В службу царскую нейдет."
Это фрагмент песни лейб-гвардии Гренадерского полка.
Призывники тянули жребий один раз в жизни, если посчастливилось остаться дома - то больше не потревожат.
Проводы как отпевание
Проводы были синонимом горя для крестьян, женщины плакали в голос, мужчины украдкой смахивали слезу. Процедура призыва была довольно неприятной и для самого призывника, рекрутов выводили во двор и раздевали догола, выдавали форменное платье а крестьянскую одежду выбрасывали родственникам. Фактически провожая в солдаты с молодым человеком прощались, как с покойником. Учитывая, что на службу брали в 21 год, то отставка светила только через 25 лет, когда мужчине было 45.
Но, не все так печально...
В армии тоже была жизнь.
Но что же ждало крестьянского парня, попавшего в армейскую казарму? Оказывалось, что не все было так уж и плохо. Солдат положено было исправно кормить, полагалось по 3 фунта (3*0,46 кг) хлеба, полфунта мяса, примерно 300 грамм крупы и еще ряд других продуктов. Правда так было, если местный интендант не воровал (что было редкостью), но даже так солдатский общепит позволял сытно питаться. К тому же пришедшие из деревень мужики знали ремесла и всегда могли пошабашить, заработать себе копейку-другую.
Солдатский отпуск длиною в год
После десяти лет исправной службы солдату полагался годовой отпуск дома. Он давался для того, чтобы солдат отдохнул, женился и вернулся на службу уже семейным. Это было необходимо, чтобы обеспечивать бытовой обустройство гарнизонов. Нужны были женские руки. Семью солдате селили в слободке рядом с полком, где женщина могда держать свой огород, скотину, подрабатывала швеей, пряхой или прачкой, могла заниматься какой-то мелкой торговлей. А для солдатских детей создавались особые гарнизонные школы, где они в обязательном порядке получали образование с 10 до 14 лет, причем на обучение в этих школах имели право даже незаконнорожденные (внебрачные) дети служивых людей. После войны 1812 года осталась масса сирот-мальчиков, чьи родители были в ополчении или в регулярной армии. Их государство принимало в специальные военно-сиротские отделения и давало образование максимально приближенное к гимназическому
Если на солдатскую службу попадал крепостной крестьянин, то его жена и дети получали вольную, для кого-то служба становилась избавлением от крепостной зависимости.
Благодаря гарнизонным школам российская армия получила массу прилично образованной молодежи, пополнявшая и армейские ряды и ряды чиновников, а порой даже ученых и врачей.
Не многие солдаты возвращались на родную землю даже получив отставку. Большинство оседало в городах, находили места для службы в домах своих офицеров. Возвращаться к крестьянскому труду после 25-летнего перерыва в зрелом возрасте было тяжело. А семейные солдаты, чьи дети получили образование, и подавно предпочитали городское житье, потому что видели другие перспективы для своих отпрысков.