На рассвете он вернулся домой. Был по-прежнему молод, полон сил и желания, начать всё сначала. То утро было по-летнему теплым, радостным, несущим надежду. Ещё издали он увидел дом, который должен был стать для него родным. Скульптор смотрел на жену, эта маленькая брюнетка родила ему дочь, ездила к нему в тюрьму, но была ли она любимой.…Нет, нет, нет. - Здравствуй, Валя, - окликнул он жену. Она подбежала, прильнула к нему, была безумно рада. Потекли спокойные дни на воле, кроме неприятного инцидента со старухой-тещей никаких неприятностей не было, да и та поворчала пару дней: «чего, приехал», да и успокоилась, а дед, то и вовсе молчал, тактично не вмешивался. И снова появилась милая сердцу работа, делать гравюры на могильные памятники, лепить гипсовые статуэтки. Глина втечение несколько часов превращалась в фигурки, образы, лица. С одной стороны, это была жизнь эрудированного, творческого человека, полного идей, грез, надежд, а с другой - не реализовавшегося в своих чувствах гения. Без любви, без музы, без счастья. Но какой была его муза, если после побоев ему так хорошо работалось. Может быть, счастье было в ненависти к Вале, в желании терзать её, зная, что она всё стерпит, смолчит, оботрёт кровь во имя скорее уже не любви, а жертвы, но жертвы во имя чего? Не могла прогнать его, не могла даже голос повысить. А из самого темного угла доченька Лина без конца наблюдала семейную драму, давясь слезами, но никогда не заступаясь за мать. Страх, огромный страх жил в её душе, приглушая все чувства и оставляя за собой панику. Когда мать теряла сознание, а отец уходил «работать», она подбегала к матери, обнимала ту. Её страдания породили ненависть к себе за слабость, к отцу за мамины страдания. Теперь она ненавидела всех, кто был сильнее неё, кто потенциально мог причинить ей боль. Когда я подружилась с ней, ей было двадцать, и внешне это был уже не тот слабый ребёнок, но внутренне она надломилась и запуталась в своих поисках. Добрая, жизнерадостная, она хотела взять от жизни любовь, остерегаясь при этом мужчин, искала поддержки, боясь опереться на подставленное плечо. Не отличала драгоценность от дешевки...