«Тамара, очаровательная студентка, которая не пропустила ни одного моего представления», - писал в «Автобиографии» великий и легендарный танцовщик Рудольф Нуреев. И еще – о первых часах пребывания в Париже, после того, как совершил «прыжок в свободу»: «Я был один. Четыре белые стены и две двери. Два пути в две разные жизни. Для меня это уже было возвращением чувства собственного достоинства - иметь право выбора, право, о котором я мечтал больше всего, - это право самоопределения. Естественно, что мыслями своими я обратился к своим родным, к своему учителю Пушкину в некотором роде моему второму отцу, к своим друзьям. К Тамаре, девушке, которая мне нравилась. Может быть, даже любил… Кажется, я действительно больше никогда не встречал такой…»
После того, как «Автобиография» была опубликована в Лондоне в 1962 году, многих зарубежных поклонников Нуреева и журналистов заинтересовало: кто такая Тамара? Редко в какой день перед спектаклем в Ленинградском театре оперы и балета имени С.М. Кирова зрители-интуристы не досаждали сотрудников вопросом: «У Нуреева в Ленинграде была приятельница Тамара. Вы ее не знаете?» - «Знаем!» – отвечали даже билетерши, - Тамара Закржевская» .
«В театр я себя привела сама»
- Тамара Ивановна, прежде, чем задать вам тривиальный вопрос: как вы познакомились с Рудольфом Нуреевым, скажите, пожалуйста, что вас привело в театр? Родители? Школьные культпоходы? Каким образом вы научились понимать балет? Балет – искусство очень сложное.
- Культпоходы, конечно, были. В ТЮЗ. Не в Кировский театр. В Кировский, на спектакль «Гаянэ», билет мне купила мама. Я училась в шестом или в седьмом классе. Балет произвел на меня ошеломляющее впечатление. Мне не передать своего впечатления. Еще меня поразило то, что зал был полупустой. Вероятно, потому, что спектакль дневной. В антракте я в фойе рассматривала фотографии на стендах и мне захотелось еще послушать оперу. Вернувшись домой, попросила маму: «Купи мне, пожалуйста, билет на «Травиату».
На «Травиате» я просто обливалась слезами. Естественно призвала одноклассников: «Надо идти на «Травиату». «Травиату» слушали не один раз. Назубок знали все партии. Постоянно напевали мелодии из «Травиаты». После «Лебединого озера» невозможно было делать уроки. Так что в театр я себя привела сама. А в 13 или 14 лет у меня начался театральный психоз. Я переслушала все оперы, пересмотрела все балеты в Кировском театре. В Кировский театр я ходила – как к себе домой.
А понимание балета приходит со временем. Если ты чувствуешь музыку, значит, способен почувствовать, как танцуют. Видишь одних исполнителей, видишь других в том же спектакле, и понимаешь, что балет звучит не так, как в прошлый раз. Потом пришло осознание, что нужно не только смотреть, слушать, но и читать, специальную литературу, воспоминания. Это – процесс самообразования.
- Это, что касается музыкального театра. А драматический театр вас не заинтересовал?
- Сходила раз в Пушкинский театр – больше меня туда не потянуло.
- Тогда же на сцене Пушкинского блистали Николай Симонов, Николай Черкасов, Юрий Толубеев, Василий Меркурьев, Бруно Фрейндлих…
- Но заняты они были в спектаклях, которые меня совершенно не привлекали, - революционной тематики. Исключение составлял товстоноговский БДТ. «Лису и виноград» я смотрела, может быть, пять, может быть, шесть раз. «Пять вечеров» столько же. Копеляна до сих пор вижу! Он не играл – он жил. Копелян в роли Ильина настолько был органичен!.. Но музыкальный театр взял верх.
А потом я поступила в университет, на филологический факультет, но меньше в театр ходить не стала. Девочки шли на танцы, еще куда-то - меня это совершенно не привлекало. У меня в театре появились знакомые. В гостях у хорошей моей знакомой Валентины Михайловны Мироновой, сотрудницы Института истории искусств, бывали балетные артисты, мы знакомились. Актер предлагал: «Я танцую в таком-то спектакле. Хотите контрамарку оставлю?» Мне стало легче ходить в Кировский театр. Раньше вся стипендия уходила на билеты.
На первом курсе мама переживала: «Тамара, ты каждый вечер в театре! Как будешь сдавать сессию?!» - «Не волнуйся, сессию я обязательно сдам». Я возвращалась домой из театра, ложилась спать, часа через два вставала и брала в руки учебники.
Нуреев или Нуриев?
- Теперь самое время подступиться к тривиальному вопросу…
- Рудик пришел в Кировский театр в 1958 году. И через два месяца он уже танцевал ведущую партию – Фрондосо - в балете «Лауренсия». Вывела его на сцену Наталия Михайловна Дудинская. Это трудно представить. Великая балерина, у которой в этом спектакле был постоянный партнер – Борис Яковлевич Брегвадзе, увидела юного танцовщика и не побоялась взять в партнеры.
Что говорить, Дудинская всегда имела колоссальный успех. В «Лауренсии» успех Рудика оказался не меньший. Это был танец двух звезд! Не чувствовалось разницы ни в возрасте (Наталия Дудинская была старше Рудольфа Нуреева на 26 лет. - В.Ж.), ни в темпераменте. Ни в харизме. Энергетика Рудика через оркестровую яму всегда передавалась зрителям. Это отличало его от многих других замечательных танцовщиков.
Я видела Рудика в «Лауренсии». Видела и раньше на сцене, когда он еще учился в Ленинградском хореографическом училище. Тогда и обратила на него внимание.
- Тамара Ивановна, давайте сразу разберемся с разночтением фамилии: Нуреев и Нуриев. Даже в Википедии фигурирует двойное написание, вариант через «и» подается как татарский.
- Никогда Рудик не был Нуриевым!
- Одна из его партнерш мне когда-то говорила, что Нуреевым он стал в эмиграции.
- Ничего подобного! Разночтение началось после того, как в 61-м году газета «Известия» дала целый разворот про изменника Родины Рудольфа Нуриева. На выставке в Российском институте истории искусств (выставка, посвященная 80-летию Р. Нуреева, организована была Тамарой Закржевской; все представленные в экспозиции документы и материалы - из ее личного архива. - В.Ж.) мы специально демонстрировали копию Свидетельства о рождении Нуреева.
Первый автограф – Марине Влади
- Коль уж вы упомянули выставку, внесите, пожалуйста, ясность еще в один вопрос. В витрине экспонировалась фотография: юные Рудольф Нуреев и Марина Влади…
- Это Рудик дает первый в жизни автограф. А берет его Марина Влади! 58-й год. Она звезда с мировым именем! Он студент хореографического училища! Так получилось, что «Колдунья» в Советском Союзе уже шла, но Рудик картины еще не видел. В Москве проходил смотр хореографических училищ. Рудик с Аллой Сизовой танцевали па-де-де из «Корсара». Влади на смотре присутствовала в качестве зрителя. Танец Нуреева ее просто потряс. Рудик понятия не имел, кому дает автограф.
- Известно, кто фотографировал?
- Московская поклонница. Другая его московская поклонница Сильва приезжала в Ленинград на Рудиковы спектакли, жила у меня. «Сильва приезжает, не приютишь ее на пару дней?» - просил Нуреев. Она мне и подарила эту фотографию.
- Сильва знала Марину Влади – как актрису?
- Знала. Она потом сказала Рудику.
- Вам не говорила, кто ей в той ситуации был более интересен?
- Сильву волновал только Рудик. Больше никто.
- На Западе Нуреев общался с Влади, с Высоцким?
- Не знаю. Думаю, что нет. Нигде про это не написано. И никаких фотографий нет.
- Вернемся к вашему знакомству с Нуреевым. В интернете две версии. Первая, как бы подтвержденная фотографией - Нуреев сидит на ступенях Вагановского училища…
- На ступенях училища я сфотографировала Рудика через год после того, как мы с ним познакомились. У меня был ФЭД, и я много фотографировала Нуреева во время наших прогулок: на набережной Фонтанки, канала Грибоедова, ну и на ступенях Вагановского училища сняла… Никаких версий быть не может.
Познакомились мы осенью 58-го. В фойе Кировского театра. В антракте меня окликнула знакомая. Она стояла с молодым человеком. «Знакомьтесь. Это - Рудик Нуреев, а это моя подруга…». Передо мной стоял молодой человек, почти мальчик - Рудик не выглядел на свой возраст; ему можно было дать 16-17 лет, не больше. Был он какой-то субтильный, худенький, я бы даже сказала: тоненький; ничего общего с высоким мускулистым танцовщиком, который мне так нравился в «Корсаре», в других спектаклях. Рудик был ростом метр семьдесят шесть. По тому времени танцовщик высокий.
Я даже не знаю, кто в Кировском был выше. Сергеев ниже. Юра Соловьев ниже. Может быть, Слава Кузнецов? Слава танцовщиком был средним. Но он был безумно красив. В общем, я представляла себе Нуреева совершенно другим. От этого несоответствия я неожиданно для себя расхохоталась. Извинилась и ушла. Потом переживала: «Что Нуреев обо мне подумает! Решит, что я дурочка какая-то!»
Несколько дней спустя мы с Рудиком совершенно случайно встретились в вестибюле театра, у кассы. Поздоровались, обменялись ничего не значащими фразами. Рудик спрашивает: «Почему вы, увидев меня, засмеялись?» Не зная, как объяснить мое состояние, я сказала: «Это, наверное, от нервов». Мы вышли из театра. Помню, как шли по набережной канала Грибоедова и разговаривали, разговаривали, разговаривали – не могли наговориться. Стали встречаться. Случалось, что я приходила к концу репетиций, а они заканчивались часов в одиннадцать вечера, и мы почти до утра гуляли по нашему удивительному городу. Говорили о балете, о музыке, театре, изобразительном искусстве, литературе. Рудик обожал Баха. Любил импрессионистов, особенно Ван Гога. Я познакомила его со стихами Северянина, Гумилева, Максимилиана Волошина. Тогда они у нас не издавались. Я приносила Нурееву сборники 20-х годов. Когда принесла ему библиотечный томик Бальмонта, Рудик открыл для себя и его как поэта. «Это про меня!» - сказал он и прочел: «Ты хочешь быть бессмертным, мировым? - // Промчись, как гром, с пожаром и дождями…»
Продолжение следует
Досье
Тамара Закржевская после окончания Ленинградского университета преподавала в школе. В 1969 году стала сотрудником Института истории искусств, закончила трудовую деятельность в должности заместителя директора.
Муж Тамары Ивановны – Георгий Александрович Сторожук окончил Политехнический институт и много лет проработал в институте «Ленгипроинжпроект».
Сын Тамары и Георгия, Александр Сторожук, – специалист по китайской литературе и философии; профессор Петербургского государственного университета.
Тамара Закржевская инициатор написания, составитель и автор книги «Рудольф Нуреев. Три года на Кировской сцене: воспоминания современников», фотоальбома «Рудольф Нуреев». Организатор многочисленных выставок, вечеров памяти Рудольфа Нуреева.
Автор текста - Владимир Желтов