… – Эй, – робко позвала Алька. – Я поеду с тобой, а ты дай сто рублей, ладно? Я два дня не ела.
– В бане сперва помойся! – посоветовал из кабины грузовика молодой водитель. Кожаная куртка, распахнутый ворот, косая чёлка – похож на комсомольца 20-х. Алька поплелась прочь. Парень глядел ей вслед.
Выругался. Выпрыгнул, повёл Альку в пельменную. Накормил тремя порциями пельменей. Сытый Алькин живот надулся тугим мячиком. От ещё раз робко предложенных ею «плечевых» услуг парень решительно отказался:
– Нужна очень, я неделю назад женился.
Алька за столом сонно, умиротворённо дремала, клевала носом как воробышек на ветке. А кожаный парень вслух размышлял:
– Что с тобой делать? Ребёнок ещё совсем, пропадёшь, блин. Давай вот что. У меня дружок открыл бар, набирает официанток, даёт общагу… С испытательным сроком, само собой. Порядок строгий, насчёт гулянок – ни-ни. Не подведёшь?
Подвести?! Алька готова была на коленки бухнуться перед молодожёном. Неужели она, наконец, отоспится в нормальной чистой постели, в твёрдой койке на четырёх ножках? В тишине, без воя мотора и рвотного радио шансон? С кровью выхаркает бензиновый угар и табачный дым?
Неужели будет каждое утро принимать душ и стирать трусики?! В кои-то веки проснётся с головой, не разламывающейся от боли и страстного желания немедленно подохнуть – будь оно проклято, по женской линии, Алькино долгожительство!
***
Говорят: судьба, судьба. Но вот, допустим, с утра тебя ждала судьба: выверенная, добротная, возданная по заслугам. А ты её прошляпил, проспал на пять минут. И твой дальнейший день – да что там, вся жизнь – покатится, вихляясь, шаляй-валяй по кривой дорожке. Отсюда весь бардак: потому что встречаешься со случайной, дурашной судьбой, а не с настоящей, уготованной – той что с большой буквы..
Недавно Алёша брёл мимо трамвайных рельс. И рядом набирал ход трамвайный вагон. Шёл медленно, так что в окошке была видна девчонка, которая отвернулась к окну, чтобы не видели пассажиры, и горько плакала. Он сразу понял, что возможно, даже скорее всего, эта Фея Слёз и есть его судьба. Это тебе не однокурсницы, которые в трамвае отворачиваются лишь затем, чтобы подкрасить губы. Но вагон пройдёт и растает в дымке…
И тут в трамвае чего-то ломается, и он тормозит. Дверцы с готовностью распахиваются: входи, чего же тебе ещё? Вот тебе знак свыше, неподдельная, в чистом виде, высшей пробы Судьба.
А Алёша… прошёл мимо. Прошёл, мысленно хлеща себя по щекам, проклиная: «Какого чёрта?! Будешь, будешь ещё ныть, Философ?» Философом его дразнили приятели. И ещё, по аналогии с американским фильмом – последним девственником России.
***
Ту девчонку он неожиданно встретил в баре. Они туда забрели с приятелями отметить конец сессии. Алёша не знал, что официантки здесь работают топ-лесс. И от увиденного прямо на пороге глупо, глупо, позорно брякнулся в обморок. Очнулся – и увидел прямо перед глазами торчащие детские остренькие грудки.
– Ты зачем сюда пришёл? – девчонка сидела перед ним, по-татарски скрестив ноги. С любопытством, как зверёк, заглядывала в лицо. Она тоже была голая по пояс – как будто собралась в баню или проходить флюорографию. Поняла его взгляд и засмеялась. Встала, накинула кофточку, едва прикрывшую грудки.
– Как тебя зовут? – слабо спросил Алёша.
– Никак. Плечевая.
– Плечевая – это фамилия?