Натянув капюшон ещё глубже, я неуклюже перепрыгивал лужи, в которых отражались унылые, серые одинаковые здания. Свернул за угол, мимо бывшей недостройки, в которой сейчас продают бытовую технику. Вот там, где в эту секунду приличная пара выбирает себе огромную плазму, я валялся обожратый, рядом с костром, где горела какая-то резина. А вот в этом углу, где стоят стиральные машины, у нас был туалет. Перестройка подарила отличные постапокалиптические локации для подростков. И нам в детстве всегда было, чем заняться. Теперь, в эпоху внешней безоблачной стабильности, большинство заброшенных зданий стали крупными магазинами. Хотя изначально планировались бассейнами, планетариями, больницами. Но супермаркет явно важнее. Величественный храм потребления, готовый принять абсолютно всех платежеспособных граждан в свою паству. Я пересёк дорогу и попал в лабиринт вещевого рынка. «Джинсы, молодой человек!», «Подберем размерчик!», «Просто посмотрите!» , «Туфель, братан, помэрий!», — со всех сторон на меня сыпались навязчивые маркетинговые прихваты.
Я же, уйдя в тотальный игнор, уверенно двигался к своей цели. Крытое помещение рынка наполовину представляло из себя овощебазу, а на другую половину — морг, наполненный частями тел убитых и замученных животных. Но, к моей радости, лотки со специями располагались ближе ко входу, и мне ни к чему было лишний раз заходить на территорию смерти.
Молодой таджик, завидев меня, учтиво улыбнулся и характерно потряс головой.
— Салам, бача! — блеснул я своими неглубокими познаниями, подцепленными при работе на стройке.
— Салам, дорогой!
— Ту чи хел?
— Хуб! Нас, бача?
— Ага, и три штуки мускатного ореха! — произнёс я на родном, не зная, как это будет на таджикском, и ссыпал горсть мелочи в его смуглую ладонь.
Он резко нырнул под прилавок и следом, хлопнув меня по руке, в одно касание передал пакет с зеленой вязкой массой, который я тут же отточенным действием переправил в карман. «Выбирай арэх», — с этими словами он сунул мне в руку ещё один мешочек для специй. Когда я наконец выудил самые крупные экземпляры, мой среднеазиатский товарищ любезно докинул сверху ещё один. «Рахмат», — поблагодарил я торговца и поспешил в сторону дома, на выходе вымутив ещё и горячий лаваш у армянской бабушки.
В хате первым делом тыкнул чайник и отправился в ванную комнату за подходящей тарелкой. Дело в том, что я не мыл посуду сразу после еды. У меня не было раковины на кухне, впрочем, как и желания следить за чистотой. И постепенно практически вся посуда испачкалась и переместилась в ванну. И в те редкие моменты, когда я всё-таки был готов принять пищу в своё тело, я шёл и очищал подходящую для трапезы ёмкость. Ничего сложного. Иногда, конечно, в психоделических путешествиях я испытывал непреодолимое желание слиться с водной стихией, и на меня нападало определенно вдохновение, но чаще всё шло своим чередом, без лишних телодвижений с моей стороны.
Я раскрошил две пачки красного доширака в глубокую посудину, добытую с давно забытой пристани погибших кораблей. Сыпанул от души красного перца и накрыл сверху всё это дело разделочной доской. В кружку налил кипятка и бросил пакетик самого дешевого чая, который тоже приехал с кем-то в мой собор саморазрушения. Зависнув на минутку над этой богатой поляной, я достал из кармана орех и долго-долго настраивался на то, чтобы загрузить его в себя. Проблема была в том, что его необходимо разжевать, а на вкус это было отвратительно пряно и горько и в то же время вязало рот. Но, чёрт возьми, это единственное лекарство, доступное на данный момент. Наконец, я закинул сразу все четыре штуки в себя и принялся, не обращая внимания на рвотные позывы организма, измельчать зубами этот продукт. Когда почти всё провалилось в желудок, я прополоскал рот и выдавил каплю зубной пасты, чтобы хоть чем-то перебить этот чудовищный вкус. С чувством выполненного долга я вернулся в свою обитель, врубил на компе в миллионный раз «Собачье сердце» и снял импровизированную крышку со своего обеда. В нос ударил резкий запах лука вперемешку с глутаматом натрия, настраивая мой организм на приём пищи. Тёплая, пряная еда оказалась на удивление очень вкусной и, щедро посыпая диван крошками матнакаша, буквально через пару минут я, совершенно не пережевывая, жадно заглотил в себя весь свой завтрак, обед и ужин за прошедшие несколько дней.