Продолжалась война. Варька всей семьёй трудились в колхозе. Успевали прясть пряжу и из неё вязать перчатки бойцам. Такие тёплые и удобные, чтоб ружьем в них можно было пользоваться. А ещё чулки, как раньше отцу вязала мать. В них нога сроду не замерзнет. Некоторые девчонки так за собой и носили небольшой кусок шерсти и веретено. Ещё шили кисеты и бабы накладывали в них табак. На кисеты пускали все, что осталось от запасов. Для бойцов-то не жалко.
Варька все думала, а вдруг отцу попадёт что-то из их подарков. Узнает ли он, что это они делают? В воспоминаниях отец все такой же. Лёгкая, пружинистая походка. Редкая улыбка, как будто уголком губ. Рыжеватые волосы в коротком ежике. Отец брил голову налысо. Не любил отросшие волосы. У отца длинные пальцы начали плохо гнуться от долгой работы в кузне. Как то он там?
А тут у них, не слыханное дело. Начали вещи, а то и продукты пропадать. И главное у одних и тех же. Все вроде как у Варькиной родни. Недоумевали, кто это творит.
Старшие девки, меж собой переговаривались что вор-то должно быть свой. Но кто? Взрослой родни бабы, да из девок некоторые.
Одна Верка, дядина дочь. Отцова брата то есть. Ей и прозвище дали Верка Гоголь. Так она чего только не придумывала. Вроде "чалдоны" приходят. Только мать сказала, что чалдонов давно уж нет.
Давно ещё во время материной молодости. Эти чалдоны ходили по деревням. Народ их боялся. Мать говорила, что они молоко в чашке и ломоть хлеба на улице оставляли. Только чтобы чалдоны в дом не просились. Варька думала, что это наверное, беглые были. С каторги бежали и шатались. А сейчас то какие чалдоны. Всех почти, кто сидел на фронт позабирали.
Однажды, пока все были в поле, кто-то похозяйничал в комнате. Там девушки жили, кто с бригады домой не ездил. Трактористы, повариха, да ещё несколько человек.
Так переворот или все, а утащили только у Варькиной сёстры юбку. Ту суконную, которую она в помощь получила. И вскоре юбка та появилась у Верки Гоголь. Тут-то и сопоставили все случаи. Где Верка бывала, там и кражи случались. Вскоре забрали Верку. И долгое время не было о ней никаких известий.
Вот тебе и чалдоны, свои, доморощенные.