Какая-то мерзкая мелодия трещала под моей головой. Потом стихла. Я снова провалился в сон. Куда и о чем, не помню. Спустя минут десять, медленно подтягиваясь из черной дыры сновидений, я приоткрыл глаза. Восемь пятьдесят. Рука машинально проверила почту на телефон, ничего срочного. Выгодное предложение от магазина мужских рубашек и сообщение об отключении диоксида углерода в лаборатории в субботу утром. Я стал просыпаться, сдирая с себя липкие ошметки сновидений, бессмысленных и бессвязных, как будто бы выбираясь из застойного озерца, покрытого всякими недорастениями. Горло пронзило болью, я попытался промычать что-нибудь себе под нос, но в итоге прохрипел как старый шкаф, который всячески сопротивляется, когда его пытаются сдвинуть с места, на котором он простоял последние шестьдесят лет. Добрался до душа и долго, долго грелся под горячей водой. Я спустился в кухню, вытащил остатки хлеба, нарочито плесневелого сыра и британской ветчины за полтора фунта. Я намыл кофеварку, наполнил ее кофе и стал ждать, пока струйка крепкого ристретто начнет выбираться наружу. Кофеварка стала пыхтеть с шумом и визгом, было видно, что ей тоже не по душе это утро, а может быть она просто только что проснулась, как и я. Кофе вышел на редкость мерзким и, скользя по моему горлу, казался диким растением, тщательно впивающемся в мясо своими щипами.
Я выпил витаминов и немного порошка аскорбиновой кислоты, которую я купил внутри ватиканских стен год назад. Я вышел из дома и вспомнил, что забыл проверить прогноз погоды. Как бы поджидая меня и мою оплошность, в этом самый момент дождь обрушился на мое тело. Я вернулся домой, сменил ботинки и взял зонт. Я вновь вышел из дома и пошел на работу, в надежде, что сегодня все же пятница, а не дерьмовый понедельник