Посмотрела недавно "Три тополя на Плющихе" и погрузилась в светлые воспоминания. В 25 лет подобное случилось со мной впервые: три года в браке, дочери тогда еще не было.
Поехала на свадьбу к своей студенческой подруге в небольшой белорусский город, а другая наша подруга приехала из Питера, где мы учились. Я к тому времени уже жила в Москве.
Свидетелем был парень, артистическая личность, он же оказался фотографом и тамадой. Тогда не тратились на организаторов свадеб, все делали сами.
Меня впечатлили его выступления, да и сама я была в ударе: читала стихи , написанные к этой свадьбе, импровизировала на ходу, принимала участие во всех шуточных аттракционах.
Ничего удивительного, что на второй день, во время пикника на лесной поляне, тамада, освободившись от роли организатора, не отходил от меня.
Говорили о жизни, о творчестве. Он сказал, что учился в Москве, в Гнессинке, но почему-то не доучился, что здесь, в маленьком городке, ему тесно. Очень интересовался моей жизнью, избегая вопросов о семье.
А молодая по ходу дела шепнула мне что спрашивал:
-А что Иришки ОБЕ замужем?
-Обе, -смеясь, ответила она.
Пикник продолжался, а мы все говорили и говорили.
Потом парень показывал нам с Ириной город. Верная подруга почувствовала неладное и не отпускала меня ни на шаг.
В моей душе было полное смятение: приехала в чужой город и встретила родственную душу, а дальше то что? Как теперь с этим жить? А муж?
Семья уже к тому времени прошла через ряд испытаний, и это ее укрепило. А чеховская Попрыгунья никогда не вызывала у меня симпатии.
Вечером я уезжала. На работе мне дали только два дня. Ирина еще оставалась. Перед отъездом сходили в кино: свидетель отвел нас с подругой в зал, усадил на лучшие места и удалился, пока шел сеанс: в кинотеатре работали его знакомые.
На перроне меня провожали молодые, Ирина и он. С ним я прощалась последним. Улыбнулась, хотя чувствовала, как к сердцу подступает тоска.
-Не хочется уезжать?- спросил он
-Нет,-честно сказала я.
-Поехали? - пошутила я.
-Куда? - печально поинтересовался он.
Я протянула руку для рукопожатия, и он неожиданно ее поцеловал. Все рассмеялись. Я поехала в Москву, все провожающие остались.
Сказать, что в последующие дни мне было плохо-ничего не сказать. Муж это заметил сразу. Спокойно распрашивая о свадьбе, он увидел, что я изменилась в лице, упомянув о свидетеле и все понял.
А дальше я сама рассказала и про пикник, и про кино, и про прощание, не говорила только о своих эмоциях. Да, можно было и не говорить.
В последующие дни муж усиленно обо мне заботился, как о больном ребенке, и я оценила это. Постепенно все сгладилось, но не забылось, поселилось где-то в дальнем углу сердца.
Жалела только, что ни одной фотографии не было со свадьбы, уже не помню, по каким причинам. Может, специально не прислали, сказали, что свидетель запорол пленку.
Так что светлый образ артистической личности покрылся дымкой воспоминаний. А год спустя подруга, у которой мы гуляли на свадьбе, написала, что свидетель женился на женщине намного старше себя, и "к сожалению, ради квартиры".
Это слегка подпортило "светлый образ", но и порадовало, что все закончилось именно так: а вдруг он поехал бы со мной в Москву тем же самым поездом и стал бы добиваться моей благосклонности ради московской прописки?
И все таки тогда это было прикосновение души, самое первое и не последнее за всю мою долгую семейную жизнь.
Однажды уже по другому поводу я написала такие стихи:
К былым беседам нет возврата,
Любви в душе продляю век.
Непостижимая утрата,
Но где же прошлогодний снег?
Могла б тебя любить, как брата.
Забыла: грешен человек.
Непостижимая утрата,
Но где же прошлогодний снег?
Уходит молодость когда-то.
Подумаю, лишаясь нег:
"Непостижимая утрата,
Но где же прошлогодний снег?"
Молодость и правда однажды ушла, хотя очень долго задерживалась, но...О прошлогоднем снеге я еще ни разу не пожалела.
