Граждане Советского Союза, несмотря на декларируемое единство, не имели равенства перед законом. Одно и то же преступление наказывалось по-разному в зависимости от того, где оно было совершено. В каждой союзной республике существовали собственные Уголовные кодексы, отражающие специфические местные реалии.
Кодификация уголовного права в СССР
Первые Уголовные кодексы советских республик были весьма похожи на УК РСФСР 1922 года. В 1924 году был принят документ, определяющий основы общесоюзного уголовного законодательства, которым должны были руководствоваться власти на местах при составлении собственных кодексов.
«Содержание норм уголовных кодексов 1922 года в общем совпадает во всех советских республиках. Лишь через несколько лет, когда единые в общем нормы советских уголовных кодексов были твердо усвоены и судебно-прокурорскими органами, и гражданами, появляются в значительном числе нормы, специфические для отдельных советских республик», — отмечается в «Истории советского уголовного права» под редакцией Алексея Герцензона, изданной в 1947 году. В некоторых республиках, например, в Литве, Латвии и Эстонии, присоединенных в 1940 году, некоторое время действовал УК РСФСР.
Местный колорит
В Украинском уголовном кодексе 1922 года были специфические статьи, направленные на искоренение религиозности украинцев. Если в РСФСР священник мог покрестить ребенка до выдачи ему официального свидетельства о рождении, то на Украине это считалось преступлением, как и венчание до ЗАГСа. Имелась также отдельная статья «Принуждение к исполнению религиозных обрядов».
Особым своеобразием отличались уголовные кодексы республик Закавказья и Средней Азии, где власти стремились искоренить многие традиции населения. В 1923 году Азербайджан первым из советских республик ввел уголовную ответственность за «пережитки родового быта». В их число входило сожительство с несовершеннолетними, похищение девушек с целью брака, торговля женщинами, требование калыма и другие похожие правонарушения. Через год аналогичная глава «Бытовые преступления» появилась в Уголовном кодексе РСФСР, однако в каждой автономной области и республике она применялась в собственной редакции. Примечательно, что в Абхазии законодатели оставили своеобразную «лазейку», предусматривающую возможность примирения сторон в случае похищения невесты.
В Грузинской ССР была установлена уголовная ответственность за кровосмешение, распространявшаяся на половые связи с родственниками. Данное деяние, неподсудное в России, каралось 3 годами тюрьмы. Также в Грузии был принят сниженный по сравнению с остальными республиками возраст уголовной ответственности — 13 лет. Вероятно, на юге подростки фактически взрослели раньше.
Стоит отметить и неодинаковое отношение к мужеложеству. Если в Грузии составители уголовного кодекса сочли необходимым уточнить, что речь идет только о «противоестественном» половом акте между мужчинами, то в Азербайджане мужеложество трактовалось гораздо шире, чем в прочих республиках. А в РСФСР аналогичная статья появилась лишь в 1934 году.
Законы Азербайджанской ССР, вообще, отличались особой жесткостью. Например, в республике могли расстрелять за «убийство женщины в связи с раскрепощением» или за ее похищение для продажи. Для искоренения наркомании в Азербайджане ввели ответственность не только за распространение, но и за курение опиума.
В Средней Азии в законы о государственных преступлениях добавили отдельное определение «басмачество», которое не было равнозначно обычному бандитизму. Оно оставалось актуальным вплоть до Великой Отечественной войны, когда басмаческое движение окончательно сошло на нет.
Весьма актуальной для южных республик была и борьба с кровной местью. Например, в Уголовном кодексе Абхазии преступление, совершенное по данным мотивам, каралось смертной казнью. Ничего подобного не могло быть там, где кровная месть не входила в обычаи местных жителей.