Продолжаю публиковать свои небольшие заметки из отшельничества.
Интересный спор у меня вышел с местными жителями соседнего села. Назовем их условно Он и Она. Оба находятся уже в почтенном возрасте, под семьдесят. Она в свое время имела некоторое отношение к органам (внутренним), Он – питерский студент конца шестидесятых, начала семидесятых, для которого нет наверно такой книги, которую бы он не прочитал. В общем - вполне образованные люди.
Спор у нас возник насчет так называемых сталинских репрессий. Спор горячий и эмоциональный, не стесняясь в выражениях.
- Да я, в девяностые годы всю библиотеку местную перечитала, - горячилась Она, - и всего Солженицына и Шаламова и кучу другой литературы.
- Вот именно – кучу, - сокрушенно парирую я, - и газеты и журналы и литература того времени представляли из себя кучу, которая явно не благоухала.
- Ах ты, паразит этакий, - разошлась Она, - ты хочешь сказать, что все эти люди нам врали? И Солженицын, и Шаламов, и другие, которые прошли через этот чертов ГУЛАГ?
- Врали не врали, а в заблуждение вводили точно. Включите логику, пожалуйста. Они, Солженицын и Шаламов, приводят умопомрачительные цифры репрессированных. Их что, после лагеря, сразу допустили к статистике НКВД? Или они этих людей на этапе стояли и считали?
- Ну может быть не 40-50 миллионов, как они говорят, а 25 миллионов то точно было репрессировано – говорит Он, - и это общеизвестные факты. А если ты в них не веришь, то ты просто глуп.
- Хорошо. То есть ты в этом уверен также, как и в то, что Кутузов был слеп на один глаз и носил повязку?
- Абсолютно!
- Значит число сталинских репрессий и Кутузовская повязка у тебя не вызывает ни капли сомнения? – уже с усмешкой спрашиваю я.
- Ну конечно!, - уверенно восклицает Он.
- Постой, - вдруг спохватившись говорит Он, - ты хочешь сказать, что Кутузов не носил повязки?
- Вот именно! – подтвердил я, - и не только не носил, но и прекрасно видел обоими глазами, несмотря на страшное ранение.
Они переглянулись. И их взгляд как бы говорил: «Ну и о чем с ним говорить. Сумасшедший, что возьмешь.» А вслух Он сказал: «Ну если ты оспариваешь всем известные исторические факты, значит ты не в своем уме, либо пустой демагог.»
- Ну постой, постой, дружище, - примирительно говорю я, - ведь ты очень начитанный и умный человек, неужели тебе ничего не известно о данном факте, в смысле о Кутузове?
- Да мне то, как раз хорошо известно. Во время Русско-турецкой войны ему пуля вошла в левый висок и вышла у правого глаза. Да после такого ранения, да в условиях той медицины, он просто не мог не ослепнуть на правый глаз. И в кино и на картинах фельдмаршал изображен с повязкой на глазу.
- Хорошо, я согласен буду принять весь ваш стрихнин по поводу кровавых диктаторов Сталина и Берии, если я окажусь не прав. Посыплю голову пеплом и безоговорочно приму вашу точку зрения. Здесь у тебя нет компьютера, но у брата, что живет через дорогу есть и комп и быстрый интернет. Сходи, поинтересуйся. Это не займет много времени.
- А вот и пойду! Специально, чтобы доказать тебе, что ты слепец.
- Ну вот и сходи, а мы пока с дамой побеседуем насчет Наполеона на белом коне.
- А с Наполеоном то что не так? – возмущенно спросил Он.
- Да ничего, ничего, так это я, - пробую отшутиться.
- Ну ладно. Не хулиганьте тут без меня, - тоже пошутил он напутственно и удалился в гости к брату.
- Неужели ты на самом деле веришь в свой бред, который ты тут нес? – спросила дама. Она в суждениях и выражениях была куда более агрессивней Его. Иной раз казалось, что во время спора она вот вот врежет мне своей тросточкой.
- Ну давай подождем вердикта, а пока отвлечемся чем-нибудь другим. Я у тебя в саду заметил роскошную яблоньку. Угостишь яблочками?
- Угощу, - и немного подумав, добавила, - если Кутузов зрячий окажется.
Было видно, что ее начинают терзать сомнения. Ведь на сумасшедшего я не очень похож и просто так такую бы чушь не понес.
Повисла неловкая пауза, в течение которой она о чем то сосредоточенно думала, а я в уме насвистывал веселую мелодию. Потом мы еще обменялись несколькими незначащими фразами, когда вошел Он. Вид у него был немного смущенный. Молча прошел, сел на диван и уставился в какую-то точку на стене. Мы тоже молча смотрели на него в ожидании.
- Не, ну быть такого не может! – наконец воскликнул он, - ведь все знают это с детства. Ни у кого не было никаких сомнений. И вот на тебе, какой фортель получается.
- Ну вот видишь, старина, как легко можно манипулировать общественным мнением. Всему виной фильм «Гусарская баллада», вышедший в 1962 году. Режиссер-постановщик зачем то решил надеть повязку на Кутузова и пошло и поехало.
- Так, а что все-таки ты насчет Наполеона говорил. Тоже ведь неспроста?
- Неспроста, - согласился я, - вы ведь тоже наверняка уверены, что Наполеон браво скакал на белых лошадях.
- Ну это тоже как бы общеизвестный факт, - уже несколько уныло сказал Он.
- Так вот. Не мог Буонапарте браво скакать, и уж тем более на белой лошади. Дело в том, что у него были гиппофобия и лейкофобия.
- А по русски?
- Гиппофобия – боязнь лошадей. Но так как в то время машин не было, он вынужден был бороть этот страх и на лошадях он все-таки передвигался. Но точно не на белых, так как лейкофобия – это боязнь белого цвета. А то, что изображено на картинах – это всего лишь творческий вымысел художников.
- Хорошо, я и это проверю, - сказал Он.
- Проверь конечно, - согласился я, - ведь на слово никому нельзя верить, как вы только что убедились. И, ребята, пожалуйста, переосмыслите весь тот либеральный бред, который нам лили в уши в девяностые. Ведь там целенаправленная акция была по принижению роли России. Я когда-то тоже верил в эту чепуху, пока не стал задумываться и искать ответы. А засим разрешите откланяться, так как мне еще ужин в лагере готовить. А за яблочками я позже зайду.