Моя приятельница Настя - девушка с тяжелой судьбой. Причем я знаю о судьбе ее больше, чем она сама, - ну так получилось. Я уже несколько лет ломаю голову над вопросом, рассказать ли ей, что мне известно? Или промолчать?
Мы познакомились 7-8 лет назад: она пришла работать в мой отдел. И как-то сразу приглянулась мне. Мы вместе обедали, иногда созванивались вечерами, постепенно, сдружившись. Настя рассказывала, что росла очень домашним ребенком, обожавшим своих родителей. И когда они развелись, это стало незаживающей душевной травмой для семилетней девочки.
Настя долгое время винила в том, что произошло, себя. Говорят, так часто бывает: ребенок берет на себя ответственность за поступки родителей. Вот и Насте казалось, что это она так плохо вела себя, что папа не выдержал и ушел. Разумеется, мать пыталась ей все объяснить, но малышка уже получила страшный удар...
Несмотря на развод, мать никогда не препятствовала общению дочери с отцом. Так что на каникулах Настя могла жить у него по нескольку недель кряду. Она рассказывала мне, как однажды отец взял ее к себе на работу. И там она увидела, что весь его стол уставлен ее фотографиями - вот было счастье! Настя, наконец, поняла, что папа ее по-прежнему любит.
Когда ей было 12 лет, они с мамой были вынуждены переехать жить к бабушке: та тяжело заболела, и старик дед не справлялся с уходом. Жуткое впечатление оставили те месяцы в душе девочки: вся квартира была пропитана запахом лежачего больного, от которого невозможно было избавиться. Насте казалось, что и в школе, и на улице люди шарахаются от нее из-за этой вони. К тому же у бабки начались сильные боли, и она кричала порой ночи напролет, а бедный ребенок зажимал ушки руками и прятался под одеяло. Заметив, как тяжело переносит такое соседство дочка, мать отправила Настю на месяц к отцу. Ей там было хорошо, папа был нежен и внимателен, помогал с уроками, а потом и вовсе взял отпуск и увез девочку в деревню, на озеро Смолино. Никогда не выезжавшая из города Настюха по-настоящему была счастлива у его родителей - рыбалка, купания, куры-гуси, кошки-собаки, деревенские пироги, сорванцы-мальчишки, обожавшие городскую барышню в модных платьицах... Возвращаться к матери так не хотелось! Но пришлось. Тем более что бабушку уже похоронили к тому времени. И мама снова стала просто мамой, а не сиделкой при смертельно больной. Ужасный запах в доме выветрился, но вечно угрюмый, почти обезумевший от горя дед стал новой обузой для матери.
А потом и для повзрослевшей Насти, которая носила ему продукты, стирала и пыталась общаться. Он чудил, хулиганил. Мог голым выйти в подъезд, открыть газ и забыть об этом... Старик давно перестал узнавать дочь и внучку, но сдать его в дом престарелых они не решались: мол, люди осудят. Накануне Настиного 20-летия дед все-таки помер, и она скоро переехала от матери в квартиру стариков, почувствовав себя, наконец, независимой. Мама, кстати, была этому рада, у нее как раз закрутился роман - ей же было-то чуть за 40! Ей и замуж не поздно было.
Но Настина спокойная жизнь кончилась быстро: однажды раздался звонок из больницы и ей сбивчиво сообщили, что у отца инсульт. Приезжайте, мол, ухаживать некому. Его молодая сожительница не стала брать на себя заботу о полупарализованном, быстренько съехала от него, и тут уж все хлопоты легли целиком на Настю. Ну, иногда мать ей помогала, конечно, однако у нее была теперь новая жизнь, и уделять бывшему мужу много времени она не могла.
Отец хоть и был по природе боец, но период восстановления был тяжелым и длительным, правда, Насте казалось, что улучшения появились. Он смог ходить, не без труда, но все же - говорить. Девушка воспрянула духом, но тут второй инсульт и... похороны. Как раз вскоре после них мы и познакомились, Настя устроилась в мою компанию работать. Помню, пришла такая грустная девушка с усталыми глазами... По верному шарфику на голове я понял, что у нее траур. Я посочувствовал, мы быстро сошлись. А через год - новая беда. Злодейка судьба не давала ей передышки - умерла ее мать. Внезапно, от инфаркта.
Мы уже были близки, и я ездил на похороны, чтобы поддержать Настю. Там-то я и услышал странную историю. Говорили между собой две какие-то дальние родственницы покойной - две тетки, явно знавшие историю Настиной семьи, - они стояли поодаль, сплетничали и не замечали меня.
- Да, бабка-то ее Ангелина была та еще стерва! - тихо рассказывала одна другой. - По молодости, помнишь, скольких мужей она переманила! Сколько семей расстроила! У Любки Жуковой только-только родился ребеночек, а муж и бросил ее... Ушел к этой... шалаве! Помнишь?
- Да как же не помнить? Любка же тогда прокляла разлучницу со всем потомством! Она была баба умелая, не зря же ведьмой звали. Если что сделала, все сработает...
- Так оно и работает! Ангелина померла, потом дед ее... У Насти-то и родных не осталось. Ох, бедная девка! За бабкой с дедом и мать с отцом закопала... И сама она того гляди... Вон зеленая вся! Только вот ей-то за что? Девка хорошая, добрая... Но уж, видно, на роду написано отвечать за бабкины грехи.
- Ну да, родовая карма и есть, - кивала та, что постарше.
Я посмотрел на Настю: никакая она не зеленая! Просто горем убитая, это и понятно! Похороны за похоронами... Устала выхаживать своих родных. Кто хочешь позеленеет. Но вообще разговор интересный, хотя и страшный. Значит, бабка Настина была особой не шибко морально устойчивой. И какая-то обиженная жена ее прокляла. Но причем же тут Настя?! Я уже было хотел обратиться к этим теткам с вопросом, но...
Женщины, пока я разглядывал Настю размышляли, повернули к выходу с кладбища. Догонять я их не стал, а подошел поближе к подруге. Обнял ее, застывшую над свежим холмиком земли у могилы матери, и подумал: «Рассказать ей про услышанное или нет?» Так вот и раздумываю уже много лет. Пока не решил.