Гринпис заявил о возобновлении ввоза в Россию из Европы (компания Urenco) радиоактивных отходов. Повезут эти отходы под Екатеринбург, в Новоуральск. И снова вспыхнули споры, как десять лет назад. Но с тех пор российское законодательство изменилось, а ситуация с экологическими общественными организациями усложнилась. Что это, выгодная сделка или реальная опасность, по пунктам разобрал Дмитрий Горчаков и сделал вывод, что всё немного не так, как представляет себе общественность. На своей страничке в соцсети подробно разбирает пять пунктов.
Что делают в Новоуральске
Во-первых, напоминает школьную программу по физике: природный уран состоит на 0,7% из изотопа уран-235 и на 99% из изотопа уран-238. Чтобы использовать его для получения энергии или атомного оружия, долю урана-235 нужно увеличить, то есть произвести обогащение. Этот процесс и происходит на комбинате в Новоуральске (УЭХК) - одном из крупнейших в мире. «При этом из природного урана получается полезный, обогащенный до нужной величины по 235-му изотопу уран и отвальный (так называемые хвосты) уран – обедненный по 235-му изотопу до 0,3-0,2%, а то и ниже. Причем второго по объему гораздо больше», – рассказывает Дмитрий.
Для Европы отходы – для нас сырьё
Второй пункт объясняет, почему российскими атомными технологиями можно гордиться: дело в том, что за время существования атомной энергетики на земле накопилось уже множество отходов, но технологии стремительно улучшаются, и то, что еще вчера считалось отходами, сегодня - дешевое сырье.«В России, и тут есть чем гордиться, технология центрифужного обогащения самая эффективная и дешевая (хотя ничто не вечно и Китай активно учится в том числе и обогащению). Поэтому то что у европейской Urenco (а это вторая по величине компания в мире после Росатомовского ТВЭЛа, кто занимается обогащением урана) уже идет в отвал, у нас может обогащаться дальше с получением полезного продукта», – объясняет эксперт.
Противоречия общественного мнения
Третий вопрос - самый животрепещущий: так это все-таки отходы или нет? Как поясняет наш эксперт, вопрос скорее мировоззренческий, так как юридически ввозимое в Россию атомное сырье отходами не является. Росатом обвиняет Гринпис в дезинформации, а наши атомщики делают буквально из отходов - из европейского атомного «мусора» полезный продукт. Дмитрий Горчаков так объясняет противоречия в обществе: «Отработанное ядерное топливо где-то (в США, Швеции и др.) считается отходом и подлежит захоронению, а в других (Франция, Россия) считается сырьем, хранится и перерабатывается. И это нормально. Другое дело, что уровень учета мнения общественности и работа с гражданским обществом в разных странах разная. И вот на этих противоречиях и разных подходах и сталкиваются мнения Гринписа и немецких зеленых с одной стороны (типа это аморальное лукавство) и атомщиков и Росатома с другой (типа все законно и технологично)».
Ядерная свалка?
Вопрос о ядерной свалке для Дмитрия не так очевиден, как для широкой общественности. Он напоминает, что технологии развиваются каждый день, и то, что сегодня отходы - завтра будет сырьем. В России после обогащения остается обедненный уран, которого по объему 90%. И вполне возможно, что в будущем он тоже пойдет на переработку. Но пока мы вынуждены хранить его на территории нашей страны. И вот тут, считает эксперт, «вполне себе место для общественной дискуссии, но где же у нас ее проводить, если даже Госдума для нее не место». Дмитрий Горчаков предлагает самый выгодный, по его мнению,ход: обогащать отходы, получать из них свою выгоду, а отвальный уран отправлять обратно в Европу, так как «выгоды в накоплении его запасов на будущее не так очевидны, нам и своего если что хватит, а риски добавляются».
Не только радиация
Радиация не единственный риск при транспортировке ядерных отходов, напоминает эксперт: «С химической точки зрения эта штука будет пострашнее. Уран перевозится и перерабатывается не в чистом виде, а в форме соединения с фтором – гексафторида урана (хотя давно ведутся работы по переводу его в более безопасную форму оксидов для длительного хранения). При контакте его с влагой возможно образование кислоты. Поэтому перевозят и хранят его в герметичных металлических контейнерах... Подобных материалов, токсичных и химически опасных, типа хлора, аммиака, соляной кислоты и др., ежедневно производится и перевозится на порядки больше, чем гексафторида урана (поэтому часто встречается аббревиатура ОГФУ - обедненный гексафторид урана). И с подобными опасными веществами люди умеют работать».
Мы попросили прокомментировать позицию Дмитрия Горчакова в Уральском электро-химическом комбинате – в пресс-службе полностью подтвердили экономическую выгоду от имеющихся в России передовых технологий. И уточнили, что остатки привезённого сырья останутся в хранилищах комбината.