В очередной раз немцы пытались затоптать гражданское население. "Штуки" вернулись и стали бомбить насыпь рядом с главной паромной пристанью. Там негде было спрятаться и массы людей раскачивались взад и вперед, как маятник, сначала близко к стене утеса, чтобы укрыться, а затем снова наружу, когда мимо проносились "штуки".
Гроздья бомб падали на них сверху, и берег стал скользким от кр...ви. Медицинские бригады вытаскивали м...ртвых с пешеходных дорожек, а живые подталкивали друг друга к лодкам, которые должны были их эвакуировать. Но "штуки" тоже нацелились на них: они спустились на трехметровую высоту и обстреливали баржи из пулеметов.
В туманном солнечном свете теплого полудня Волгу озарило цепью яростных взрывов, и несколько лодок спасательного флота затонули вм...сте с л...дьми. Вскоре поверхность реки была усеяна т...лами, лениво покачивающимися в потоке, который нес их вниз по течению к месту встречи с Каспийским морем.
В течение следующих трех дней характер боевых действий не изменился. Немцы пытались закрепить свои успехи: войска Еременко отчаянно сражались, чтобы удержать свои позиции к северу и югу от города, но становилось все более ясно, что для спасения Сталинграда необходимо принимать решительные меры. Давление немецких штурмовых групп изматывало обороняющихся.
Поздно вечером 27 августа штабная машина Красной Армии выехала из московского аэропорта Внуково и через весь город помчалась к Кремлю. Внутри сидел маршал Георгий Константинович Жуков, сорокашестилетний крестьянин с бочковидной грудью. Он не понаслышке был знаком с кризисом - в 1939 году Жуков столкнулся с неожиданным нападением японцев на Халхин-Голе в Маньчжурии и одержал победу над хваленой Квантунской армией.
Этот триумф принес ему продвижение по службе – это было время, когда Сталин в приступе паранойи уничтожил пятьдесят процентов Офицерского корпуса Красной Армии.
В сентябре 1941 года, когда фашистские танки окружили Ленинград, Сталин отправил его руководить обороной. Жуков бесновался вокруг этого города, расстреливая офицеров, увольняя генералов, формируя жесткую дисциплину, которая помогла ленинградцам собраться и удержаться.
Позже Жуков снова ринулся в бой, на этот раз под Москвой, где вражеские танки прорвались из Смоленска: Жуков обошел линию фронта, сплотил деморализованные дивизии и создал устойчивую оборону, которая с наступлением жестокой зимы нанесла урон Вермахту к западу от Москвы.
Теперь Сталину его особые таланты понадобились в борьбе за Волгу. Окруженный членами ставки, Иосиф Виссарионович мрачно поприветствовал Жукова и рассказал ему о событиях, происходящих вокруг Сталинграда. Затем он приказал маршалу лично заняться общей стратегией в этом важнейшем регионе.
Во время последовавшего затем обеда Сталин в общих чертах обрисовал временные меры, которые он ввел для устрашения врага. Он ввел в бой части трех армий - Первой гвардейской, 24й и 66-й - они должны были сломить хрупкий блокирующий коридор, который немцы создали от Дона до Волги. Но эти отдельные атаки оказались неэффективными, признал Сталин; он хотел, чтобы Жуков нашел более удачное решение. Прежде чем они расстались, Сталин сказал ему, что дает ему новое звание - заместитель Верховного Главнокомандующего Красной Армией, что делало Жукова вторым человеком после Сталина.
Но готовясь к поездке маршал еще не знал, что первой проблемой, которую ему придется решить, будет ускоряющееся падение боевого духа в советских войсках. Тогда мало кто из русских солдат верил, что немцев можно остановить на Волге. Пораженчество заражало разговоры как штабистов, так и рядовых солдат. Сами немцы были поражены потоком пленных, хлынувшим в их ряды.
ОКВ в Восточной Пруссии получило телеграмму из 6-й армии, в которой говорилось, что боевая ценность вражеских солдат была оценена очень низко: “много дезертиров, некоторые прибывают даже... со своими танками.”