Итак, мы приближаемся к концу беседы братьев богослова, пастора, писателя и историка. Что скажут они? Что предпримут? Давайте подслушаем.
Фродо: И все же, мы не можем сидеть и ждать, когда придет Гэндальф, когда появится Гимли, Леголас – все эти большие и сильные люди, даже наследник престола с ними. Может, мы встретим их по дороге. Может и нет… А вот темных слуг злого Сарумана и страшного Саурона мы наверняка встретим… Но нам все равно придется отправляться в путь… одним.
Сэм: Но мы не одни, господин Фродо! С нами Бог! И у нас все-таки есть друзья. Они помогут нам в пути.
Пипин: И кто знает? Может, среди них есть уже и Гимли, и Леголас, и даже Арагорн?
Мерри: Только они еще могут даже не знать об этом. Так когда мы отправляемся?
Фродо: (достает старую карту) Смотрите, друзья. Вот наш маршрут. Видите? Он уводит нас далеко за пределы Шира, от нашего родного хоббитона.
Мерри: Но мы не перестанем при этом быть хоббитами!
Пиппин: И делаем мы это ради Шира, ради нашего дорогого хоббитона. Только вряд ли кто из хоббитов поймет это…
Фродо: (указывая на карту) Вот здесь, еще в Шире, и дальше, далеко за его пределы, простирается бескрайнее Болото Скептицизма и Цинизма. Мало кто из смертных мог пересечь это болото. За болотом сразу начинается непроходимый Лес Равнодушия. Это – страшный лес. Я слышал душераздирающие истории о людях, которые попадали в этот лес.
Мерри: Да, творческому человеку равнодушие – хуже критики.
Фродо: А это тоже перед нами. Сразу за Лесом Равнодушия нас ожидают Горы Критики.
Пиппин: (глядя на карту) Да-а-а, таких высоких гор я еще не видел!
Мерри: А что за этими горами? Уверен, то должны быть райские долины. Вспомните Путешествие Пилигримма в Неведанную Страну.
Фродо: (качая головой) Нет, Мерри, за горами Критики – отнюдь на райские долины. Там начинается территория врага.
Мерри: Но я думал… Я думал, территория врага начинается сразу за Широм. С этим поганым Болотом Цинизма, Лесом Равнодушия…
Фродо: Нет, Мерри. Это еще территория людей. Обыкновенных людей. Среди них – немало людей добрых. Есть, хотя и мало, и такие как Арагорн – Странники. Но вообще дыхание врага чувствуется теперь у людей очень сильно. Он набирает среди них силы. Он имеет много верных ему – среди людей, и даже зверей. Но это еще не его, так сказать, территория. Там стоят пока христианские церкви. Хотя поклоняющихся в них мало, а равнодушных, как у нас, в Шире – хоть пруд пруди. Но я увлекся, глядя на эти Горы Критики. Сам стал критиковать, судить. Простите, меня, друзья.
Сэм: Что же тогда там, за этими горами Критики, господин Фродо?
Фродо: Я очень мало знаю об этом, Сэм. Но я знаю, что если нам удастся пройти через это болото, и этот лес, и перевалить через эти горы… То тогда…
Он остановился, глаза его глядели куда-то вдаль. В них отражались и страх, и нетерпение, и решимость пройти этот путь.
Сэм: Господин Фродо?
Фродо: Где-то там, за этими горами, есть… Пропасть Клеветы, Провал Бесславия…
Он опять остановился, переводя дыхание.
Пиппин: (Тихо) Забвения? Такого забвения, какому предана была наша Скифская История, Легенда? Забвению, окружающему судьбу одиннадцати колен?
Фродо: Да, Пиппин, такому вот забвению. Если мы хотим, чтобы наша Легенда пробудила память людей, если мы хотим, чтобы губительные замыслы врага, которые работают только на людях без Памяти, не смяли совершенно мир людей и хоббитов…
Он опять остановился, оглядел друзей, и продолжил:
Фродо: Если мы этого хотим, то нам придется всю свою работу кинуть в этот бездонный провал… Более того, нам самим придется опуститься в Пропасть Клеветы, в Провал Бесславия…
Мерри: (с содроганием) Эта та самая пропасть, тот самый провал, в который бросили Григория Ефимовича Распутина?
Фродо молча кивнул.
Так, тут я лучше пока остановлюсь. И грустно, и светло. Попробую вернуться к теме завтра. И пора заканчивать. Господь за шесть дней мир сотворил и на седьмой почил, а я одну притчу сказать не успеваю за шесть дней. Но завтра – последняя, седьмая ее часть будет.