Автор: Андрей Гончаров
В самом конце службы, в самую жару (начало августа) решил Генштаб побаловаться с передачей реального приказа через бездельников-связистов (в том числе и меня).
Открытым текстом по незащищённому радиоканалу пришёл приказ о проведении крайних учений (со стрельбой боевыми) нашего призыва. Так как пришла радиограмма через мои руки, то я с его текстом был знаком, и когда в день проведения учений остатки нашей учебной и защиты штаба роты (звыняйте, хлопцы, за корявый термин - дословный перевод, на эстонском: õppe- ja staabikaitse kompanii) построили на плацу для получения боевого приказа, выяснилось что пулемётчика ни одного на месте нет (кто-то в принудительном отпуске, кто-то в наряде). Вебель (прим. автора: фельдфебель) предложил взять пулемёт на учения первому пожелавшему. Никто брать не захотел, поскольку выезд был назначен в Мяннику (это песчаный карьер), а следовательно - после учений на чистку пулемёта тратить свободное время дураков нет. Да, никому не захочется лишних 1.5-2 часа тратить на вдумчивое протирание всех отверстий и углублений на всех деталях MG-3. И это после того, как свой "родной" Galil AR уже протёрт и в оружейке стоит...
Так как этот раз был особенным, а именно стрельба боевыми из MG (чего раньше как-то не случалось - всё бедные пулемётчики бегали с пустой лентой в лентоприёмнике - а от песка чистить всё равно надо...), то я вызвался в желающие. Да ещё и пацана с собой потащил, который смотрел при этом на меня как на дурного... Когда я поднял пулемёт с асфальта плаца, вебель выдал патронные коробки с лентами моему второму номеру. Глаза у него сначала стали по пять копеек (хотя в обращении давно были кроны), потом засветились пониманием и его повело в сторону - весил он килограмм 60, плюс на нём навешано было всего и тут ещё килограмм 15 добавили.
Прибыв на место выяснили, что общая задумка довольно проста - рота занимает позицию в бункере, боевой дозор в виде пулемётчика и его второго номера занимает одну из стрелковых ячеек в развитой системе окопов полного профиля. На открытом месте начинают вставать радиоуправляемые мишени, по которым мы даём первую очередь, услышав которую, взвод занимает свои ячейки и отстреливается. Я встал первым за эмгеху и открыл огонь. Пашка "прикрывал" меня с автоматом. Я расстрелял свою ленту и мы поменялись с Пашей. И тут проявился подвох - за линией окопов ходил наш вебель и бросал в ходы от траншеи к окопам взрыв-пакеты типа "Ахтунг". Так как ход сообщения зигзагообразный, пакет взрывался в 1-2 метрах от нас и за выступом бревенчатой стены, до нас доходила только ударная волна, мощности которой хватало только на то, чтобы хлопнуть складками штанин...
Бросает вебель пакет к нам, тот попадает на выступ бревна в стенке и падает мне под ноги. Взрыв "Ахтунга" под ногами малоприятен и я ловко поддев его пяткой, пытаюсь отправить пакет за угол хода сообщения. Он попадает в бревно донышком и выстреливает. Наверное, был он какой-то бракованный. Разорвавшись примерно пополам часть картонного цилиндра вместе с бетоноподобной пробкой прилетает вебелю прямо в... по зубам. Причём настолько сильно, что рассекает верхнюю губу. Кровеносных сосудов в ней немало и вебель впадает в ступор от неожиданности и хлынувшего потока крови.
Так как звук разрыва был какой-то нехарактерный, я оглядываюсь, вижу вебеля в ступоре, рот раскрыт, кровь течёт на мундир, в глазах вселенская обида - меня такого хитрожопого (такую подляну придумал!) и так разукрасили... Эмгеху перекричать нереально (только тому прапору, что заглушил танк), даю Пашке по каске, выскакиваем из окопа (оружие с собой!), хватаем вебеля под руки и тащим как куклу (он всё ещё в ступоре) в кунгик медиков (кузов на шасси армейского джипа Блейзер).
Рядом с машиной загорает (с листом жести на руках - чтобы подбородок и шея загорели) наша медсестра. Вебель начинает понимать куда его тащат и пытается дойти сам, но при этом спотыкается и практически падает на колени медсестре. Она от такой быстрой перемены обстоятельств сначала вскрикнула и хотела встать с раскладного стульчика, а потом узрела окровавленное лицо вебеля и, тихо ойкнув что-то по своему, по-басурмански, тихо обмякла без сознания. Хорошо, фельдшер при ней, хоть и увалень хуторской, сообразил быстро и начал сначала вебеля превращать в опутанный бинтом памятник собственной неудачливости, а там и медсестре преподнёс нашатырь...
Через 2 дня обклеенный пластырем вебель вынес нам благодарность перед лицом всего батальона на еженедельном построении.
ЗЫ. через несколько лет я узнал, что вебель наш погиб в Афганистане.
Подписывайтесь на канал, ставьте лайки, присылайте свои армейские байки на адрес: sov-army-story@yandex.ru
Честь имею!