Представьте себе мир - где самое страшное, разрушительное и всемогущее оружие не атомная бомба или сверхмощный яд, а Речь. И представьте себе книгу, в которой главный герой - Текст. Вот, это коротко о сюжете «Седьмой функции языка» Лорана Бине.
Если читая, вы легко поймёте почему ораторское искусство и теннис вдруг становятся одними из центральных лейтмотивов романа, то почему текст? Внимательный читатель, найдёт всё и без подсказок главных героев, руководимых автором, автор тут, как бы мёртв, но переодически выглядывает из могилы и вставляет свои пять копеек. Да что говорить, когда один из главных героев и тот, чем дальше продвигается роман, тем больше обращается мыслями к всевышнему писателю, вопрошая не перегнул ли он палку с его сюжетной линией. А все эти ловушки, намёки, каламбуры и интертекст? И при этом ни одного лишнего слова, ни одной неряшливой детали. Читая эту книгу, советую вам приглядываться к каждой мелочи - будь то плакат с рекламой мужской одежды или персонаж с кустом на голове, мелькающий на заднем фоне.
А какого связать в остросюжетный детектив не тайных агентов (хотя и без них не обошлось), а философов, семиологов, лингвистов и библиотечную крысу и устроить из этого полнейший вертеп? Наделить их всех приметными чертами, добавить солидно изъянов, а кого-то выставить откровенными злодеями. Но как по мне, самой яркой издёвкой автора над жанром была, конечно, трансформация Симона Херцога из затюканного доцента кафедры предмета изучения то которой толком никто не понимал в, бувально, агента 007 от гуманитариев. Ну и Байяра, ну помните, я рассказывала про простоватого полицейского с пивком. Его эта история тоже помотала, один шабаш интеллектуалов в Корнельском университете чего стоит, а под конец он уже начал рассуждать об означающем и означаемом.
На месте всех лингвистов, филологов, философов, историков искусств и прочих гуманитариев я бы просто возликовала и возвела эту книгу в ранг святого писания. С изрядной долей иронии, Бине провозглашает, что миром может править тот, кто отличит иллокутив от перлокутива.