Часть 4
«Мама, папа, я русский, значит я злой»
Со слезами и такими словами маленький Максим пришел домой прошлой осенью. Оказывается, учительница рассказывала первоклашкам, что была большая война, и злые русские убили много добрых немцев. "А так как я русский - значит я злой!"
Своему-то сыну Эрнеи объяснили, что в той войне именно немцы пришли на нашу территорию, чтобы убить всех. Что русские и другие народы защищались. Рассказали о том, как женщины и дети стояли у станков, чтобы производить снаряды. А мужчины шли на фронт, чтобы защитить свои семьи, свою Родину.
Своему сыну рассказали. Но кто расскажет об этом десяткам тысяч детей по всей стране? Не отсюда ли произрастает образ русских, нападающих на других?
Из рассказа Николая Эрнея:
"Нам известен случай, когда один марокканец в 4 классе избивал детей всей начальной школы (1-4 класс), и когда дети всего класса пришли жаловаться к директору, то директор их внимательно выслушал и потом заявил, что дети должны защищать этого марокканца от нацистов и выставил всех за дверь. Единственному русскому мальчику, который давал марокканцу сдачи, в характеристике написали, что мальчик расист, и при поступлении в гимназию в 5 класс у мальчика возникли проблемы, типа расистов мы тут видеть не желаем."
А это другой пример, о котором вспомнил Николай:
"Это рассказ немца, с работы. У него сын ходит в гимназию в другом городе, Мюнхен-Гладбах, на перемене достал бутерброд перекусить – ему арабы кричат «ей немец, ты чего ешь?», тот отвечает «голоден и ем», ему «сейчас месяц Рамадан, ты есть права не имеешь», тот «а я не мусульманин, Рамадан ко мне не относится», арабы накинулись, началась драка. Немец этот со своими детьми рассматривает на полном серьёзе эмиграцию в США или Венгрию. Высококвалифицированный программист, таких в Германии очень мало. В Венгрии или США появится на одну образованную семью больше."
Николай Эрней поднял сильную волну, пытаясь защитить своего ребенка. И теперь опасается, что через некоторое время - полгода-год - ему вышибут дверь, намереваясь отобрать детей под надуманным предлогом, например, "недоразвития немецкого языка и нанесения тем самым психологической травмы ребенку". А то и вовсе без предлога. Предлог, в принципе, не нужен. Ведомство по делам молодежи имеет право изымать детей превентивно. А ведь у Эрнеев растет еще один ребенок - полуторогодовалая дочь, которой, возможно, тоже придется пройти путь Максима.
В Бонне стоит прекрасный 3-хэтажный дом, наполненный игрушками. Пустой. За который, по немецким законам, Эрнеям придется платить 3 года по 1800 евро в месяц без возможности разорвать договор или сдать его в субаренду...
Семья принимает решение вернуться в Россию. Летом они едут в отпуск в Москву, откуда не возвращаются. Этой осенью Максим пошел во второй класс московской школы и чувствует себя прекрасно!