Рождение дочери сильно изменило меня. Я перестал летать, женился на её матери и стал вести почти осёдлый образ жизни. Расскажу обо всём по порядку.
Был конец зимы 1982 года. До появления на свет нашего первенца оставался ещё месяц, а мне нужно было ехать на Север в бригаду старателей. Недолго поразмыслив, мы приняли решение, что с новорождённым лучше быть под присмотром, пока меня не будет. Вот и поехали мы за тысячу километров в далёкую деревню, где жил мой будущий тесть, а перед тем оформили наши отношения.
На Маше была расклешённая шуба, которую она всё боялась снять, знакомя отца с новоиспечённым супругом, неловко тыкая ему штамп в паспорте под самый нос.
По играющим скулам было понятно: тесть явно был мне не рад, но со двора не выгнал, а, напротив, предложил по стопке за знакомство. Маша отказалась.
На столе появились два гранёных стакана и бутыль с мутной жидкостью, в лучших традициях отечественного кинематографа. После тройки опрокинутых склянок, на столе стали появляться нехитрые закуски. А ещё после нескольких я ему выложил о цели нашего визита, Маша стыдливо стянула шубу. На моё удивление тесть не вспылил, а притянул к себе дочку крепкой рукой и усадил на колено.
— Не боись, зятёк, я трёх девок воспитал, и твою как-нибудь поднимем.
Мы завозражали, что на УЗИ мальчик, а он отмахнулся от нас, мол:
— Молодёжь... Что вы можете знать?
На следующий день я поехал в Магадан на заработки. Через месяц родилась наша дочь — откуда он мог знать?
Я увижу её только через 10 месяцев, и именно это определит мою дальнейшую жизнь.
Она, к счастью, пойдет в мою породу, и станет моей помощницей и маминой сиделкой. Если бы не она, я не женился бы на её матери и не тянул бы на себе этот тяжёлый груз. Не будь её, я давно бы плюнул на всё и уехал бы куда подальше. Но каждый раз, когда я уже готов был это сделать, я видел её серьезные глаза, взгляд маленькой старушки, и понимал, что без меня всё ляжет на её хрупкие плечи.
Мы никогда не говорили с ней вслух о том, что происходит с её матерью, каждый из нас молчаливо пытался облегчить её страдания, и служил для другого поддержкой и опорой.
Я видел какой росла моя дочь, можно сказать, что у неё совсем не было детства. Ни у одного ребёнка не должно быть такой жизни...
Осуждаете меня?