Первую часть рассказа можно прочитать тут Вторую часть рассказа можно прочитать тут Третью часть рассказа можно прочитать тут Четвертую часть рассказа можно прочитать тут Пятую часть рассказа можно прочитать тут Шестую часть рассказа можно прочитать тут Седьмую часть рассказа можно прочитать тут *************************************************************** Осмелев, будучи под впечатлением беседы, я достал из портфеля небольшую бутылку армянского коньяка и решил её преподнести как личный подарок за товарищескую поддержку в лечении. Полковник внимательно наблюдал за моими движениями и спросил, увидев бутылку в руках: «Это что?» «Личный подарок сослуживцу!» - отвечаю. «С учётом твоего уникального случая выживания, разливай на раз…» - поступила команда и на столе появились два гранённых стакана. Я достал плитку шоколада и развернув, не вынимая из золотого цвета упаковки поколол на квадратные кусочки. «За твоё мужество товарищ капитан!» - слова полковника обожгли чувство момента.
Первую часть рассказа можно прочитать тут
Вторую часть рассказа можно прочитать тут
Третью часть рассказа можно прочитать тут
Четвертую часть рассказа можно прочитать тут
Пятую часть рассказа можно прочитать тут
Шестую часть рассказа можно прочитать тут
Седьмую часть рассказа можно прочитать тут
***************************************************************
Осмелев, будучи под впечатлением беседы, я достал из портфеля небольшую бутылку армянского коньяка и решил её преподнести как личный подарок за товарищескую поддержку в лечении.
Полковник внимательно наблюдал за моими движениями и спросил, увидев бутылку в руках: «Это что?»
«Личный подарок сослуживцу!» - отвечаю.
«С учётом твоего уникального случая выживания, разливай на раз…» - поступила команда и на столе появились два гранённых стакана. Я достал плитку шоколада и развернув, не вынимая из золотого цвета упаковки поколол на квадратные кусочки.
«За твоё мужество товарищ капитан!» - слова полковника обожгли чувство момента.
Мы быстро убрали предметы нашей «трапезы» и разлили в стаканы заваренный, вероятно накануне в термосе чай, и продолжили общение о сослуживцах и их судьбах.
С момента моего входа в кабинет прошло сорок минут. Старшая сестра отделения задерживалась и он спросил: «Можешь описать систему своего питания в периоды лечения облучением и химиотерапии?»
Я в быстром темпе назвал продукты и поддерживающие природные компоненты своей доморощенной, составленной из советов учёной медицинской братии сверху и снизу дробной системы питания с временным интервалом не более трёх часов.
«Александр, можешь всё описать и принести мне?» - спросил мой слушатель высшей школы врачебной науки. Я охотно согласился и рассказал о воде из известного источника и как её принимал с мёдом, помимо всего прочего.
Наконец, в дверь постучали и женский голос спросил:
«Разрешите?»
«Входите!» - был ответ.
В кабинет вошла медсестра и подошла к столу с телефонами, письменным набором, документами, книгами и прочими предметами рабочего стола руководителя, стоящему в противоположной от двери стороне, где мы беседовали. Она обыденно произнесла, в служебно-этической манере военного госпиталя тех лет:
«По Вашему приказанию. История болезни капитана … Александра Андреевича. Находилась в архиве. Но здесь подпись из морга госпиталя. Он умер…».
Картонная папка истории болезни из её рук легла на стол руководителя. На ней шириной в пять сантиметров были красным карандашом начертаны две параллельные линии и между ними рукой, большими буквами выведена надпись: «Умер в … месяце 1987 года».
«Большое спасибо. Посмотри всё по нему в нашем отделении и составь справку и документы на выписку» - резюме прозвучало после осмотра им папки.
Старшая медсестра, нам улыбнувшись, просто ответила: «Есть. Сейчас отдам поручение. Постараюсь быстрее».
Выдержав паузу после закрытия двери, полковник протянул руку в рядом стоящий сейф с полуоткрытой дверцей и вытащил примерно такую же бутылку коньяка, со словами: «Нечасто в жизни встретишь человека после возвращения с того света!»
«Ну что, на раз…дважды» - я ещё не осознал, что в военной системе вооружённых сил меня «списали» и документооборот военной машины по каким-то причинам отказал в легализации моей смерти.
«С Воскресением, капитан! Огонь!»
«Спасибо, товарищ полковник!» - я, чуть заметно, вздрогнул после этих слов, выпил ровно половину и поставил на стол свой стакан.
Мы закусили дольками порезанного лимона, вероятно, оставшегося от недавнего чаепития и он спросил: «Курить есть?».
«Так точно! Сигареты «Гродно!»» - тогда это были одни из лучших сигарет нашей Родины – СССР.
Открыли окно. Покурили, вспомнив, как покупали сигареты у членов экипажа самолёта АН-12 с негласным наименованием «Почтовик». Он, обычно, каждый день прилетал под вечер, в районе восемнадцати часов. Это был самый желанный самолёт для всех, он вёз почту.
«Давай крестник, к столу! Раз такое дело. Сейчас тебя «родят» заново в моём отделении наши медсёстры и в этот раз тебе жить и жить! Не забудь мою просьбу о питании, это может пригодиться для подготовки и лечения послеоперационных больных» – в разговоре стремительно бежали минуты.
Принесли справку и документы на выписку.
«Третий тост, памяти павших сослуживцев, друзей и близких! Огонь!» - произнесено было спокойно, с интонацией здравницы, как команда «дышать» при недавнем медицинском осмотре.
«И помни, Боженька кого попало, обратно не отзывает! Будь готов и достоин для выполнения следующей задачи!» - полковник, в общем-то, был немногословен, точен в прогнозах и оценках, этакий «медицинский буревестник».
Ему было понятно нечто, на уровне ощущений, в выражении лица человека. Это «нечто» произошло. Спустя полгода, я был в составе сводного миротворческого батальона в служебной командировке в Особом районе «Азербайджан», в событиях межэтнического, гражданского, в дальнейшем, военного конфликта. Мне будет суждено в январе девяностого года быть парламентёром на переговорах с боевиками о прекращении огня.
Тогда, в январскую ветреную, дождливую со снегом, ночь произошла встреча ветеранов Афганской войны на нейтральном пространстве проспекта имени Наримана Нариманова, на городской площади и прозвучал призыв к миру, прекращению непрерывных перестрелок.
Благодаря диалогу между миротворцами Советского Союза и боевиками, обоюдному желанию прекратить боевые действия, большой войны за Каспийскую нефть не случилось.
События конфликта обрели дипломатические очертания противостояний интересов нарождающихся властителей нового капитала между представителями всех общественно-гражданских мастей, от бывших в составе СССР, братских народов.
Он закрыл тетрадь с надписью на тыльной стороне: «…быть, а не казаться – девиз, который должен носить в своём сердце каждый гражданин. Служить правде – как в научном, так и в нравственном смысле этого слова. Быть человеком…». Николай Иванович Пирогов (1910-1881) хирург, учёный, педагог.
Мы простились в его кабинете. Он на прощание душевно произнёс: «С Воскресением! До свидания, Александр! Удачи!»
Без комментариев.