Первую часть рассказа можно прочитать тут
Вторую часть рассказа можно прочитать тут
Третью часть рассказа можно прочитать тут
Одна граната прожгла трак в гусенице танка и повредила второй каток. Вторая прошла мимо корпуса танка, сбрив антенну на две трети высоты.
Танк дёрнулся и отъехал назад метров на десять с линии огня. Это спасло экипаж от прямых попаданий.
Третья или четвертая по счёту гранаты разнесли вдребезги передний смотровой оптический прибор «тримплекс» механика-водителя.
Вероятно, «духи» к этому времени, будучи в ожидании, уже были обкурены наркотиками и на момент ведения огня из засады, ранены и контужены разрывами ручных гранат, брошенных солдатами пехоты.
Три гранаты были выпущены по БТРу и взорвали запасное колесо на крыше башни, был пробит корпус в моторном отсеке, но возгорания не произошло.
БТР с медгруппой был обездвижен, но открыл ответный огонь в клубы пыли, откуда прилетели гранаты. Медгруппа спешилась, вышла через боковой люк и заняла позицию с другой стороны дороги, расстреляв, при этом, по магазину патронов из автоматов.
Прошла минута боя.
«Духи» понесли потери, останки трёх трупов, как выяснилось позднее, после боя, были разбросаны в местах ведения огня, остальные, имея ранения, на что указывало множество пятен крови вокруг, пытались вернуться назад, к своим.
Боевики основной группы прикрытия открыли непрерывный огонь по БТРу и танку, пехота начала отходить к дороге под защиту «брони». Внутри боевых машин казалось, по железу бьёт град камней.
В эфире повисла трижды продублированная огневая команда «Море огня!».
Это значило, что все стреляющие наводчики «бронегруппы» должны были выстрелить по две-три длинных очереди в своих секторах ведения огня на подавление возможного появления огневых групп «духов» в других местах дороги.
Прошло пять минут боя.
Вторая огневая группа «духов» не заставила себя ждать и произвела четыре пуска гранат по другому танку.
Этой ночью они заминировали обочины дороги и объезды ям от подрывов мин в прошлые сопровождения колонн на дороге.
Сапёры сделали своё дело, подорвав три мины па месте, две детонировали во время обстрела дороги, остальные корпуса мин, были позднее, обнаружены повреждёнными пулями и осколками снарядов.
Не дождавшись ни одного подрыва «брони», «духи» пытались поджечь ближайший, стоящий на позиции в центре дороги, танк внезапным огнём из подготовленного укрытия. Находясь под жёстким обстрелом, «духовские» гранатомётчики физически были не в состоянии сделать успешные выстрелы по танкам и БТРам.
Эта группа пыталась вернуться к позициям основного ядра боевиков, но «духи» были рассеяны и бежали вглубь развалин и виноградника с мест ведения огня.
Прошло десять минут боя.
Миномётчики продолжали вести прицельный огонь по выявленным местам ведения огня и по горушке, не давая возможности боевикам группы огневого прикрытия тех, кто вблизи атаковал дорогу, сняться с места.
Патроны у «духов», по времени, должны были закончиться, вероятно, их запас на отход был ограниченным. Весь бой проходил на участке менее двухсот метров по фронту и больше сотни метров в глубину от дороги.
С их стороны, после десяти - двадцати минут ожесточённого огня, теперь, слышались ответные, короткие по два – три выстрела очереди. Ими было выпущено несколько гранат в сторону «брони» в расчёте на случайное попадание и на подавление «рокота» автоматов и пулемётов пехоты.
Пыль вперемежку с дымом медленно оседали и показались развалины горушки и «зелёнка» с разрушенными рядами виноградника, разбросанного взрывами предыдущих боёв.
Медгруппа занялась перевязками и эвакуацией четырёх раненых. Один солдат был ранен в живот навылет и гвардии старший лейтенант, военный врач медицинской роты бригады по имени Виктор поспешил к нему, упавшему во время перебежки на открытом месте впереди, менее двадцати метров от дороги.
На нём были приторочены два лёгких одноразовых переносных гранатомёта РПГ-18, с военно-специальным наименованием «Муха».
Солдат попал под кинжальный огонь отходящей со своих мест ведения огня второй группы «духов».
Военврач подбежал и лёжа, сделав обезболивающий укол одноразовым шприцом с раствором промедола для инъекций сквозь ткань хб в плечо солдата, пытался разобраться с ранением и понять, куда можно наложить бинты для частичной остановки кровотечения перед его перемещением в безопасное место.
Огонь с обеих сторон был слышен не частыми выстрелами. Солдаты вели беспокоящий, короткими очередями, прострел опасных направлений, провоцируя «духов» на ответную стрельбу и обнаружение мест их нахождения в моменты перебежек.
«Духи» оставили снайпера с прикрытием из двух боевиков прикрывать отход напротив места, где лежал наш гранатомётчик с ранением. Военврач заканчивал перевязку, когда сквозь ногу солдата прошла ещё одна пуля.
Быстро сделав ещё одну перевязку, сделал попытку сдвинуть раненного чуть ниже открытого места в небольшую ложбинку. Это удалось на два-три метра. В этот момент в тело солдата, сбоку груди попала третья пуля.
«Всё! Пневмоторекс...» - Военврач крикнул вслух кому то. Солдат закричал и часто задышал. Это было явное сквозное ранение лёгкого с фатальным внутренним кровотечением.
Кровь с каждым выдохом, сквозь дырку в хб, быстро пошла маленькими пузырями, спустя пять минут, он застыл с открытыми глазами и умиротворённым выражением лица, лёжа на боку возле военврача. Озверев от отчаяния и несправедливости добивания раненного, военврач сорвал ручные гранатомёты с тела солдата и взвёл один из них, выстрелил в сторону горушки, откуда был слышны выстрелы.
Схватив вторую «муху», стоя на коленях, снова взвёл, вытянув внутренний ствол, и встав в полный рост, пошёл с наведённым гранатомётом в направлении позиции снайпера.
Его, идущего в полный рост, с гранатомётом на плече наблюдала вся рота, имевшая позиции метров на двести в разные стороны.
Видевшие «казнь» раненного солдата и военврача, приостановили стрельбу, затаив дыхание в долгие мгновенья происходящего.
Сквозь одиночные выстрелы, отдельные разрывы, был слышан отборный русский мат военврача:
«…Вашу мать, ссыте суки…»
«Ну стреляй, стреляй в меня!...»
«В раненого зачем?...»
Он прошёл метров десять и произвёл выстрел из «Мухи» в то место, на расстоянии метров сорок – пятьдесят, откуда стреляли «духи» и кричали: «Аллах Акбар!». Его мат был отборным с нечеловеческим рыком человека, идущего на смерть.
Увидев разрыв гранаты, экипажи трёх танков произвели в это место по два-три выстрела из пушек «беглым» огнём, БТРы по две - три длинных очереди из крупнокалиберных пулемётов. Горушка пропала в клубах разрывов снарядов.
Прошло двадцать минут боя.
С противоположного края «зелёнки», вынырнув из синевы неба, над горушкой с КНП Командира батальона, два боевых вертолёта МИ-24 заходили на цель. Комбат наводил их огонь в место, куда пытались скрыться «духи». Для вертолётов был велик риск «поймать» пулемётные пули на малой высоте, в бреющем полёте…
Экипажи вертолётов часто вылетали и «работали» на территории и в окрестностях «Нагаханского поворота» во время прошлых сопровождений колонн. Вариантов отхода у «духов» в этом районе было немного.
В этот день, артиллерийские разведчики в приборы наблюдения КНП батареи и батальона с момента оставления позиций «духами», успешно обнаружили и «вели» две, отходящие вглубь «зелёнки», группы боевиков.
Одна, количеством в пятнадцать-двадцать «духов», бежала в полный рост, стремясь успеть к входам в подземные помещения. Другая группа, согнувшись, по три-пять человек, лавируя среди развалин, уходила к трём «сушилкам» винограда, длинным и высоким сооружениям, имевшим толстые стены с узкими окнами больше метра, из самана, глины, мелкого песка и местных растений, «верблюжьей колючки».