Билета ещё не было, но нависшая разлука заставляла страдать нас обоих.
Я знала, что скоро вернусь и выйду за него, он же был в этот совсем не уверен.
Он очень боялся, что я забуду его, уехав, передумаю, что мне наговорят всяких глупостей (люди злые и завидуют чужому счастью, к тому же не знакомы с ним, не знают какой он хороший и как любит меня), а я вдруг поверю, что меня не пустят к нему и он будет обречён на вечное страдание и одиночество. Я уверяла его, что так не может случиться, что я-то знаю его лучше, чем кто бы то ни было и не поверю никому, кроме того, кого люблю, кто любит меня. Мидо рассуждал о том, что ведь это наша с ним жизнь, а не родителей или друзей, наше счастье, наше будущее. Возможно, ему удасться продать магазин в Сафаге (ведь он видит, что деревенская жизнь не для меня и несказанно благодарен мне за то, что не устраивала ему скандалы по этому поводу и стойко переносила трудности) и купить магазинчик в Хургаде, снять нам хорошую квартиру, лучше было б купить, это и выгодно и для ребёнка хорошо, но сейчас никак.
Он будет стараться, добавить надо не так много, ведь его магазин ооочень дорогой.
Проблема, конечно ещё и в том, что найти продающийся магазин нелегко, но тут помогут его связи и репутация честного человека, да и все знают, что он уже был хозяином и как хорошо он вёл дела. И всё же, он так волнуется, что я не приеду. Я приеду! Мне надо всего пару недель. И мечты станут реальностью.
Возможно, я даже смогу ускорить покупку квартиры, добавив недостающее.
У меня немного средств, но я подумаю, может быть и найдётся выход. Съёмная квартира, где всё не своё, всё не так, как я бы сделала сама, учитывая, что ребёнок планировался сразу, меня не очень радовала. Я никогда не жила в коммуналках (во дворцах, правда, тоже), а с 18 лет жила отдельно от родителей в своей квартире. Мидо это знал. Он много знал о моей жизни, ведь мы собирались быть в месте и сам он рессказал мне всю свою жизнь. Прошла неделя в этих разговорах, страсти "как в последний раз", дневных посещениях друзей и вечерних посещениях Синдбада, Калипсо, Папаса (часа на 3, не больше).
В конце концов, вопрос был поставлен ребром. Виза "горела", проблемы мне не нужны, он что, хочет, чтоб меня больше не впустили в страну?! Деньги нашлись на следующий день. И тут выяснилось, что лететь мне придётся через Каир, ибо виза продлена. Блин! Опять тащиться по жаре. Снова к папе... Ну, что ж поделать, раз никак по-другому. Хургадское представительство "Аэрофлота" встретили родной речью. Какие приятные звуки! Как я соскучилась по нормальному разговору! Билет был куплен. Вечером мы выехали в Каир (Мидо опять дали машину в долг, вот что значит репутация честного порядочного человека, все знают, что он не подведёт).
Прощальный вечер был в чудном месте, называвшимся "Фламинго".
Несколько прудиков соединялись ажурными мостиками, люди были очень хорошо одеты, лилась приятная музыка, работало несколько концертных площадок, десерты впечатляли видом и необычными сочетаниями, рядом со столиками по воде важно расхаживали длинноногие розовые птицы. Вечер был и грустный, и трогательный, и наполненный любовью и ощущением счастья, и пониманием того, что всё решено, что судьба свершилась.
Ночной аэропорт мерцал огнями, гудел разноязычной речью и. . . разлучал меня с любимым.
Мидо стоял за ограждением, на его лице отражалась невообразимая тоска, глаза увлажнились, он смотрел мне вслед с надеждой на моё возвращение, с любовью и нежностью. Я перестала его видеть и потянулись долгие минуты ожидания взлёта. Уже пройдя все контроли, ты ещё как бы имеешь возможность вернуться, остаться. Когда этого и хочется больше всего на свете, надо найти в себе силы и сесть в самолёт. Душа разрывалась, текли слёзы, состояние, будто вот-вот настанет конец света. Спасительный взлёт останавливает всепоглощающее желание убежать из аэропорта назад, в объятия любимого. Огромная луна светит в иллюминатор и ещё больше теребит душу.