Когда моему сыну исполнилось три года, я задумалась о его устройстве в детский сад, и перед нами замаячило собеседование. Не то чтобы я поначалу переживала по этому поводу: считать ребенок умел, развернутые диалоги (иногда даже слишком развернутые) строил.
Смятение в мою душу внесла моя подруга, строго вопросившая: "А русские сказки он знает? "Три медведя перескажет? А психологические портреты героев раскроет?" "Ого, какие новости. Ну сейчас решим проблему, — подумала я. — Память у сына хорошая, прочитаем, обсудим".
— Кто сидел на моем стуле? — вопрошала я вместе с героями тем же вечером.
— Зачем она сидела на их стульях? — удивленно спрашивал Боря.
— Кто ел из моей миски? — продолжала я.
— Мам, зачем она берет чужие вещи? Что вообще происходит? Она пришла в чужой дом и наводит там свои порядки? Почему?
Я не знала, что ответить. Как не понимала я и мораль этой сказки. Невежливая девочка вломилась в чужой дом, съела там чью-то еду, устроила бардак и сбежала. Сюжет.
— Боря, просто запомни эту историю, и если тебя кто-то попросит, перескажи.
Прошло несколько лет и в очередной командировке у меня случился забавный диалог с журналистом из Великобритании. Мы обсуждали устойчивые стереотипы, связанные с разными странами. Конечно, прозвучали и стандартные: медведь, водка, балалайка. "Мы тоже любим медведей, — заметил британец. — У нас даже сказка такая есть: девочка в лесу забредает в домик к медведям. Сидит на их стульях, спит на их кроватях, ест их еду..."
— Oh, wait. Это у нас есть такая сказка. Смешно.
Вечером я полезла исследовать вопрос. Ну, конечно. Вот оно. Лев Толстой пересказал английскую сказку о похождениях девочки в медвежьем жилище. По-английски ее звали Златовласка. У Толстого она превратилась в Машу. Впрочем, и у иностранной версии были вариации, в которых вместо девочки бардак в берлоге устраивала то старушка, то лисичка. Но финал был один. Все они уходили по-английски. Стремительно и без потерь. Как и наша Маша. Точнее, как мы теперь знаем, не наша.
P.S. Неудивительно, что Алексей Толстой по примеру предка пошел искать вдохновения в иностранной литературе. Так итальянский Пиноккио русифицировался до Буратино. Но это уже совсем другая история.