Подвиг не только необычный, но и спорный. Когда я обсуждаю его с разными людьми, нередко слышу от них возмущение и даже осуждение. Вы тоже можете оставить своё мнение в комментариях.
Про блокаду Ленинграда во время Великой Отечественной знает каждый. Второй по величине город страны 900 дней был в кольце вражеских армий. Голод - вот, что проходило красной нитью через жизнь горожан. А жизнь эта не была пассивной - продолжали работать промышленные предприятия, в школах и институтах проходили занятия, в больницах и госпиталях продолжали лечить людей, большое значение имела работа служб гражданской обороны и милиции.
И, конечно, каждый знает, про Дорогу Жизни - единственная ниточка, протянувшаяся через Ладожское озеро, которая связывала осаждённый город с остальной страной. Летом на судах, а зимой - на грузовиках, по льду, в город поступало столь необходимое продовольствие и другие, необходимые для жизни и обороны грузы. Главным «грузом» на обратном пути были люди - их эвакуировали из того ада, в котором они находились. Каждый рейс был на вес золота, тем более, что проходили эти рейсы под обстрелами и бомбардировки гитлеровцев.
И, если вы ждёте, когда я же скажу, что тут спорного, то я подошёл к этому моменту. Одним из грузов, который моряки Ладожской флотилии повезли весной 1943 на «большую землю» были мозаичные панно для украшения станций московского метро.
За время Великой Отечественной войны в Москве были открыты несколько новых станций метро, а мозаичные панно для их украшения делал в блокадном Ленинграде знаменитый ещё до революции мастер - Владимир Александрович Фролов.
Тут-то мои собеседники нередко морщили лоб или округляли глаза:
«Серьёзно?! В стране, ведущей тяжелейшую войну? Где на счёту каждый рубль, каждая пара рабочих рук? Когда, прямо скажем, исход был ещё не очевиден и надо было о другом думать? Открывать новые станции метро?»
«Вывезти по Дороге Жизни вместо людей - картинки? А что, поезда в метро без картин не поехали бы? Что за блажь?! Это не подвиг, а преступление!».
Возможно, в чём-то правы и они. Но тогда я рассказываю им ещё и про то, что когда на восток страны эвакуировали людей и промышленность, то выделяли вагоны и даже целые составы для эвакуации музеев. Что строили не только метро, но и дворцы культуры и другие административные здания, например, Дом Офицеров в Перми. В 1942 была начата разработка автомобиля представительского класса, лимузина ЗиС-110 - он, как раз, был закончен к концу войны и на нём после Победы ездили Сталин и другие руководители партии и государства - новый "ЗиС" заменил американские «Паккарды» в этой должности. А ведь инженеры и рабочие, занятые на этих направлениях, выполняли работу, напрямую не связанную с девизом «Всё для фронта, всё для Победы» - так скажут многие.
А вот, как по мне, - очень даже связанную. Всё это было важным символом. Страна давала сигнал - мы собираемся победить, поэтому мы уже сейчас думаем над тем, как будем жить после победы. Это были особые участки работы, имевшие не прямое практическое значение, а значение смысловое, мотивирующее, воодушевляющее. И люди, занятые на этих особых работах, отдававшие там силы, здоровье и жизнь, точно так же работали «для фронта, для Победы», как и рабочие за станками предприятий, как колхозники в полях. Как солдаты на полях сражений.
В. А. Фролов закончил работу над фресками для московского метро ещё в 1942 году. Будучи уже стариком, работал в полутьме - выбитые взрывами, окна мастерской были заделаны фанерой. Вскоре он умер от голода и был похоронен в братской могиле профессоров Академии Художеств на одном из ленинградских кладбищ. Эти фрески предназначались для станции «Павелецкая», но установлены были, в итоге, на станции метро «Новокузнецкая».
В интернете я не смог найти даже приличных фотографий мастера, только кадр очень низкого качества из кинохроники 1930-х гг. В 2013 году на этой станции была установлена мемориальная доска, на которой профиль В. А. Фролова был взят с того же самого кадра. Похоже, что память о нём и его подвиге осталась только в его работах.