Летний полдень плавится неторопливым мороженым. Железный конь — Буцефал, как у Македонского, или Серебренник из самого жуткого романа Кинга — несется в тень, спасаясь от навязчивых лучей солнца. Звуки, запахи, пение птиц — все сливается в единый гобелен утреннего парка. Скрип, скрип — скрипят колеса. Дзынь-дзынь — вниз с горки, лишь бы не зашибить кого-нибудь. Столько лет прошло — пора бы уже нормально научиться ездить на велосипеде. Или в этом тоже не повезло?
Он должен ждать где-то возле ворот — тех самых, за которыми начинается настоящий лес, без асфальтовых дорожек. Он — это бывший незнакомец, чем-то напоминающий добродушного лабрадора. Сегодня собачий день, все люди играют в собак. Вот беспокойный подросток на скейте — не иначе, как фокстерьер. Амбал, качающий пресс на лужайке — самый настоящий ротвейлер, лучше не подходить близко. А этот парень — лабрадор: доброжелателен, спокоен и улыбчив. Не залает без веской причины.
— Кажется, будет дождь сегодня, — самая первая фраза, которую мне довелось услышать. С той поры прошло два дня или два века. У меня, как у кэрроловского Шляпника, немного странные отношения со Временем.
— Ничего страшного, — я радуюсь. Во-первых, дождь куда лучше жары. Во-вторых, мне нравится говорить с хорошими людьми. Даже на незначительные темы.
— Я раньше не видел вас здесь на велосипеде, — мой новый знакомый уважительно проводит рукой по рулю.
— Да, он у меня недавно, — улыбаюсь я, и мы говорим. Недолго, но обо всем: книги, музыка, образ жизни, писательские потуги.
Мы и раньше встречались, но только сейчас говорим, говорим так, что каждое слово — вкусное, говорим — проходит неделя, но нет, на самом деле лишь пятнадцать минут. Время, старикан, ты в кои-то веки решил пойти мне навстречу?
— Вы придете завтра? — робко спрашивает он, заглядывая в глаза.
Ответ однозначен — он не может быть другим:
— Да.
— Даже если будет дождь?
— Даже если будет дождь.
И я приду. Разве может быть иначе?
Круг-круг-круг. Пятый-десятый-тридцатый? Его не оказалось у ворот. Обрыскать весь парк, мчась так быстро, как только позволяют велосипедные колеса. Нет здесь — значит, он там. Нет там — значит, наконец-то подъехал к воротам. Но пусто, пусто, пусто. Сердце прыгает, как мячик на ниточке, — вверх-вниз, вверх-вниз. Интересно, каково сердцу, например, в желудке? Не нахожу, не нахожу. Паника — круги, круги, круги. Отчаяние имеет круглую форму, я знаю. Вокруг ходят люди, вполне материальные, дышащие своей реальностью. В голову приходит сумасшедшая мысль — а много ли на свете настоящего? И так ли уж часто приходится встречать живое? Был ли парень, было ли утро, был ли парк, переходящий в лес? Сознание, устало вздохнув, милостиво согласилось считать пропавшего призрачным гостем. Такое бывает, такое случается. Всего лишь шутки невыспавшегося мозга или капризы параллельных миров. Все хорошо. Я все еще материальна.
Быстрый взгляд на время. Старик, ты снова провел меня? Опоздание, конечно. Я приехала позже, чем надо. Он уехал, не дождавшись. Несвоевременность — несносный ребенок, любит вставлять палки в колеса. Круг-круг-круг. Все новый и новый. Я просто дождусь, когда парень вернется. Я дождусь. Круг-круг-круг.
Вокруг ходят люди, вполне материальные на вид. Люди, похожие на людей, а не на собак, кошек или птиц. Дышат своей реальностью — а я проезжаю сквозь них, не причиняя никакого вреда. Когда-то я обидела Время — и теперь оно идет для меня совсем по-другому. Когда-то я обидела того, кто, наверное, ждал — и теперь прикована к здешним дорожкам шумом велосипедных колес. Я призрачный гость. И моя вина всегда будет чуть весомее, чем возможность вернуться домой.