У меня трое детей. У них разные отцы. Надеюсь, я чуткая мать. Инфантильность после сорока карикатурна и обременительна.
Забираю трехлетнюю дочь из детского сада.
- Мам, я хочу, чтобы папа погулял со мной вечером.
- Папа улетел на самолете.
- Я хочу полететь на самолете.
Я не живу с ее отцом.
Мы из одного города, оба выросли здесь. Он старше меня на тринадцать лет. Но возрастной прогал между нами значительно больше. Разрыв, который мог бы быть незаметен, ощущается как расстояние в несколько поколений.
Я общаюсь с молодыми, на двадцать лет младше, и чувствую ту естественную разницу, определяемую глубиной отношения к жизни. Иногда я напоминаю себе о возрасте, о своих страхах в зеркале. О том, что узнаю от своего отражения. Мне сорок с лишним лет, - внушаю я нам обоим. Отражению в зеркале я тоже не верю, но не забываю напоминать. Это категория уже взрослых девочек. Инфантильность после сорока карикатурна и обременительна.
Вместе с тем я особенно чувствую, что осталась той романтической девочкой, которой была в двадцать с лишним лет. Невзирая на теперешний багаж.
У меня трое детей. У них разные отцы.
Похоже, к детям я добрее, чем к ним.
Надеюсь, я чуткая мать.
Но упорно не хочу быть взрослым человеком. Со всем кодексом взрослости, который есть в моем представлении. Я хочу быть дочкой. Ей и остаюсь. У меня есть папа и мама. Я не представляю себе жизни без них. Вобщем, морально я тяну лет на четырнадцать - пятнадцать.
Он разочаровавшийся во многом или многих, и продолжающий разочаровываться. Старше своих лет. Одаренный, привлекательный, сильный по натуре человек. Занимался экспортом зерна, долгое время был на волне.
Наши отношения завязались, когда он только только становился дедушкой. Его сын и дочь от первого брака, в котором он похоронил жену, имели уже свои семьи. В предыдущей семье, из которой он ушел несколько лет назад, был пятилетний сын. Они регулярно виделся с ним, и как-то обостренно тосковал по нему.
Его желание уехать из России было давним и постоянным. Как песня шарманщика. Уже тогда он жил на две страны. Отец его умер в Израиле два года назад, а мама до сих пор живет там. Там и другие его родственники. У меня тоже есть родственники в Израиле, хотя мне почему-то никогда не хотелось эмигрировать.
В одну из поездок он получил второе гражданство, но вернулся. Здесь был его бизнес, и обычно уезжал он ненадолго.
Отношения у нас не складывались. Они не сложились очень быстро. Третью беременность я носила одна. Не веря, что такое возможно. И потом тоже не сложились. Я бы многое дала, чтобы сохранить свои зеленые очки и Изумрудный город. Но уронив их однажды, уже не решилась воспользоваться ими снова, хоть они и уцелели. Очки, похоже, были только у меня.
Продолжение здесь