Отгремел праздник, поёжились соседи, шашлык пал смертью храбрых в борьбе с голодными друзьями, а я забыл добавить в тартар соевый соус, но никто этого не заметил.
Планета сделала полный оборот вокруг Светила, и завершился очередной год моей странной, но интересной жизни. А утром, перемывая посуду, что всегда действует на меня тонизирующе, я размышлял о том, какие они разные у меня – Дни моего Рождения. Врать не стану, да вы и не поверите, хотя я бываю убедителен, крайне убедителен, но (повторюсь) врать не стану. Не все из Дней я помню. Многие ушли в пыльную кладовую неизвлекаемых воспоминаний, по причине младенческого возраста. Это Лев Николаевич себя с самого рождения осознал, а я постепенно осваиваю эту науку, и сейчас ещё не все рубежи пройдены. Какие-то дни (даже с прописной их пометим) были скучны, в силу моего неумения принимать себя таким, каков я есть. Довлела суета момента. Но к счастью дни эти сгинули в пучине беспросветности.
А Дни, что пришли за тьмой всегда меня радовали светом, смыслом и несказанным восторгом жить. Всего не расскажешь, иначе пришлось бы не посуду мыть, а за серьёзный роман садиться, впрочем, однажды, возможно, и сяду. Но пока льётся вода и пена от Фейри ложиться на посуду, я сквозь пену дней бреду по коридорам памяти и улыбаюсь.
Тот День Рождения я праздновал в новой квартире, в спальном районе Петербурга. Друзья завалились в момент, когда гости чинно расселись на всём, на чём можно было рассесться, благо табуретов хватало, а диван был потрясающе вместителен. Образовав толчею в прихожей, создав шум и гам, как им свойственно и по сей день, привнеся русский матерок и необидно-смешные прозвища, накидав одежду на кресло в прихожей, они принялись дарить мне подарки. Практичность и житейская смётка всегда подогревались их прекрасными жёнами, поэтому в тот год я как свежезаселившийся получил кучу посуды для кухни и для пития. Но вишенкой на торте стала упаковка с сотней рулонов туалетной бумаги. Самая дешёвая, в прозрачном полиэтилене, она смотрелась как патронташ для оружия массового поражения. Скажу вам по секрету, бумага эта много кого пережила в моём доме, кто приходил в него составить мне счастье, или избыть своё горе, и только моя целеустремлённая последняя (тьфу-тьфу-тьфу) супруга расправилась с ней методом, о котором я тут живописать не стану.
Но День этот я запомнил вовсе не потому что получил такие (хм…) подарки.
Веселье не усидело за столом, а достигнув известного градуса, выплеснулось в город, который ждал конвульсий праздничного пароксизма. Парням хотелось песен, а караоке я заблаговременно спрятал, боясь (и небезосновательно) осуждения соседей в новом для себя адресе. Клуб «Фанера» вспомнился неожиданно, но идея понравилась всем тем, кто ещё мог стоять на ногах и внятно соотносить свои силы с вызовами момента. Кавалькада прибыла на Комендантскую площадь, мы выгрузились из тачек и вступили на неверную тропу клубной ночной жизни. «Фанера» - звучала хитами ближнего времени, юные девы курили кальяны, томно пуская дымы в потолок и загадочно закатывали глаза. Молодые спортсмены, судя по спортивным костюмам пришедшие прямо с тренировки размять и голосовые связки, кучковались за безалкогольными столиками. Над ними витали энергии молодой агрессивности, но обстановка не располагала.
Ввалившись в заведение, наша компания приятно оживила картину, а бармен просто расцвёл, потому как вместо чая мы заказали Чёрного Дениэля. А через короткое время повторили заход. Тут пытливый читатель вправе воскликнуть: - А откуда это у автора такая память? Уж не гонит ли он (не самогон)?
Но я покаюсь, мне нечего от вас прятать, кроме разве что количества моих походов под венец. Я малопьющий субъект, потому что считаю, что в пьющей компании, кто-то должен сохранять трезвую голову, дабы утром поведать всем остальным о подвигах на ниве возлияний.
И вот, после второго подхода к Блэку (странно, что в толерантном обществе этот нектар не переименовали до сих пор), от нашей компании отделился Алексей Анатольевич и направился к распорядителю, отвечающему за очерёдность подходов к микрофону. Через пару незапоминающихся попыток какого-то молодого человека, наш столик был объявлен. Учитывая, что дар пения у меня был убит в младенческом возрасте, я на певческие лавры не претендовал. Чего не скажешь о моих друзьях. К микрофону вышли, уже упомянутый, Алексей Анатольевич и Михаил Юрьевич. И тут я должен сделать своё любимое (и порицаемое многими) лирическое отступление, ибо пришла пора познакомить вас с героями момента истины.
Лёша у нас человек богатырского телосложения, внушающий ужас недругу и являющийся горой для Мишиных дочек, которые при каждом удобном случае ползают по нему, играя в свои детские игры. Добряк и балагур, силач и матерщинник. А Михаил статен и опрятен, весело-злой, вечно подтрунивающий над всем кем можно и нельзя. Отец тех самых дочек, любящий и любимый муж. Оба они - мои прекрасные друзья, разные до противоположности, но надёжные как автомат Калашникова.
Но пора вернуться в зал, где уже начали звучать первые ноты узнаваемой всеми мелодии, которая внесла явное оживление, так как у микрофона стояли два подвыпивших мужчины. Спокойно и с достоинством партию начал Михаил. В зале повисла напряжённая тишина. Все узнали первые слова, набившего оскомину гимна партии меньшевиков.
«Слышал я одну легенду
О двух братьях пересказ,
Вроде быль, а вроде сказка
Может, братья среди нас?»
За столиками спортсменов произошло движение. Они размышляли, и это размышление передалось всем их молодым телам. Можно было прочитать в их позах: - Ну вот, вот он момент. Сейчас мы эту пид.ту раздавим.
Но голос разума стучался в их головы явным несоответствием картинки. На сцене были не Боря с Колей. Те, кто стоял на сцене, могли дать сдачи, а наличие группы поддержки подсказывало молодым бойцам, что сдача может перевесить первоначальные капиталовложения. Созерцание этого немого диалога внутри команды спортсменов чуть меня не отвлекло от выступления артистов. А оно было феноменальным. Припев на два голоса, синхронность и непринуждённая манера держаться на сцене завоевали любовь зрителей с первого куплета, а после припева зал стонал и рукоплескал. Когда затихли последние аплодисменты, парни с достоинством поклонились и ухмыльнулись, увидев 100 баллов на экране. Атмосфера в заведении незаметно для большинства посетителей приобрела градус настоящего праздника, так музыка в очередной раз посрамила грубую силу.
«Голубая луна всему виной,
Все в округе говорили».
Стоит ли говорить, что после этого выступления наш столик стал местом притяжения интереса всего заведения. А этот День Рождения навсегда вошёл в мой личный топ лучших Дней Рождения меня. Спасибо, парни, что умеете устроить веселье и управляемое безумство, спасибо вам огромное!