Еду я в Македонию, через Софию. На поезде. Письмо при себе имею сопроводительное: мол, так и так, съемочная группа, всё, что везу из России, туда же вернуть обещаю, в том же количестве. В Украине и Румынии высаживаться не собираюсь. Так вот, на, замечательной во всех отношениях, станции Вадул-Сирет, плевать на все официальные бумаги хотели, нет им до этого дела никакого. Увидели мой багаж — обрадовались несказанно:"Вы запрещенное везете!" — это не был вопрос, это было утверждение, и лица счастливые такие, уверенные!
Я:
— Нет, не везу.
Таможенники:
— А куда столько "шмотья"?
— Во-первых: не "шмотьё", а багаж. Во-вторых: вот письмо, для вас таможенников Вадул-Сиретчины специально составленное, ибо никакой другой таможне в голову не придет искать в расческах запрещёнку, иконы и другие артефакты.
— Да на шо нам сдались ваши писульки, паче на русском языке?
— Не нравится на русском, читайте на английском.
— Так шо говорите, кино сымать едите?
— Да, кино.
— А у нас тут, в том годе киношники сидели, сутки куковали, Вангелию сымали, неплохой сериал, кстати.
— Давайте угадаю, вы у них реквизит изъяли? Две иконы, молитвослов и машинку зингер? И все бутафория оказалось...
— Да, — говорят, — а шо, такая известная история стала?
— Нет, просто я у вас тут год назад и "куковала", не вижу поводов для вашей, таможенной, гордости...
— Так и я думаю, лицо знакомое, так шо запрещенное везем?
Я не выдерживаю:
— Я не везу ничего запрещенного, у меня в багаже едет грим и личные вещи, есть сопроводительное письмо, которое вы читать отказываетесь!
— Доставайте свой грим, ща смореть будем! Или может нам собачку позвать, шоб понюхала? — решила нагнать на меня страха одна из представительниц украинской таможни.
— Да хоть целую свору, у меня тут колбаса, как раз, пропадает... Какой кофр показывать?
— Начнем с этой сумки, — стаскивая на пол, с этими словами, один из моих баулов.
— Стоп-стоп-стоп, дорогие мои таможенники, давайте-ка, вы правила нарушать не будете? Сумки, сами, с полок не шевелим, как звать — представляемся, перчатки надевать не забываем, грим штука недешевая, разобьёте мне что-нибудь, кто потом оплачивать будет? — решила в конец оборзеть я, как всегда в таких ситуациях.
— Расстегивайте сумку, — тут же обалдели таможенники.
Я расстегнула сумку, сверху лежали берцы.
— Что это?
— Берцы.
— Чьи?
— А как вы думаете? Мои!
— Что там еще?
— Тресбанок, болван, карда, еще болван.
— Что вы себе позволяете?
— Простите, вы о чем?
— Что вы выражаетесь?
— Я не выражаюсь, я перечисляю содержимое сумки!
— Закрывайте, что в этом ящике?
— Расчески, фен, ножницы...
— А в этой сумке?
— Спецэффекты.
— Что за спецэфекты?
— Кровь.
— Ну вот, а говорите, что ничего запрещенного,— расплывается в довольной улыбке барышня обременённая властью.
— А давно у вас имитаторы крови запрещены к перевозке, через страну?
— Вы же сказали, шо кровь везете!
— И что? Вы считаете, я ее с животных сливала или с людей?
— Ну, кровь же!
— Вызывайте эксперта.
Вызвали по рации врача со станции.
Прибежал врач.
— Вот тут кровь пытаются провезти! Нужно определить, чья она?
Врач в шоке, глаза на лоб лезут.
Я ему говорю:
— Попробуйте, она не...
— Я вам что вампир, кровь пить?!!!! — возмущается медик, не дав мне договорить.
— Она не настоящая, это имитатор, для кино, блин!!!
— А меня чего сюда притащили? — недоумевает врач.
— У этих, в зеленых фуражках, спросите!
Он на них смотрит, они на него.
Говорят:
— Установи нам настоящая кровь, чи нет?!
Я:
— Попробуйте, — врач мотает головой, как ребенок, в которого пытаются влить микстуру.
Я:
— Она сладкая, — не верит, — Ну вы же должны знать, что настоящая кровь имеет солоноватый привкус? — все еще сомневается, — ну, хотите, я вместе с вами ее попробую?
Сомнение сломлено! Врач осторожно пальцем дотрагивается до открытого горлышка канистры пробует... и его лицо озаряет улыбка!
— Вы чё, девки, с дубу рухнули, не настоящая кровь! Варенье крашено, наверно!
Таможня явно расстроена... Врач за ненадобностью отчалил, им стало грустно...
— Тут что?
— Аэрограф.
— Зачем?
— Актеров гримировать.
— Вы шо, думаете мы не знаем, шо такое аэрограф?
— Зачем тогда спрашиваете?
— Шо у вас из реквизита?
— Ничего.
— Вы не поняли? Я спросила, шо из реквизита?
— Ничего. У меня нет реквизита. У меня грим есть.
— Пишите декларацию.
— На что?
— На деньги.
— У меня нет денег.
— Декларируйте сумму.
— Да какую, к чертям собачьим сумму??
Пихают бумажку, ок, раз так… Пишу:
Декларация. Багаж подлежащий обязательному декларированию не перевожу, сумма перевозимая мной через границу Украины 600 р. Следую транзитом из России в Болгарию.
Отдаю бумажку, читают.
— Вы издеваетесь?!
— Я? Нет.
— Вы кино снимать едете?
— Да.
— И где деньги?
— У продюсеров обычно.
— Где продюсер?
— В Москве.
— А реквизит?
— А я почем знаю? У меня грим.
— А реквизит кто повезет и как?
— Я не знаю, меня это не касается, я за грим отвечаю, ежели вы ещё не поняли.
—Как обратно поедете?
—Надеюсь, что не через вас!
—До свидания, счастливой дороги, — бросили мне уходя совсем расстроенные работники украинской таможни...
Любят нас, киношников, на этой станции и помнят...
P.S. -На какой ты станции?
-Вадул-Сирет
-Я понимаю, что ты в аду, но на какой станции?
