На следующий день Мидо ушёл в город один, вернулся очень радостный, ему отдали часть долга, надо быстро собраться и ехать в Каир, там наклюнулось выгодное дело и надо сообщить семье, что скоро наша свадьба. Я вроде и хотела ещё возразить (разум пытался пробиться сквозь эммоции), но... не смогла.
Перспектива семейного счастья с любимым была слишком заманчива...
По дороге в Каир, я провела разъяснительную работу, почему не хочу жить у его папы. Мне всё нравится, но мне нужен нормальный душ, кондишен и раз я согласилась стать его женой, пусть начинает обо мне заботиться. Возражений не было. По дороге мы остановились на каком-то диком пляже. Это были прекраснейшие часы. Белый песок, великолепное море и нет ни единого человека на несколько миль в округе. Потом мы всегда заезжали на этот пляж, чтобы насладиться им и друг другом. Мидо назвал это место "наш уголок".
В Каире мы подъехали к небольшой, но чистенькой гостинице, но нас не пустили в один номер. Брак ОРФИ хорош только для курорта. Не пустили и во вторую, и в третью. Мидо был сильно расстроен, но я была просто разозлена. Что за порядки, в самом деле! Мы взрослые люди!
Вымотавшись дорогой и поисками жилья, мы -таки приехали к папе.
Халупка показалась мне ещё ужасней, чем в первый приезд. Холодильник был пуст и после подъёма на последний этаж, нам пришлось, слегка передохнув, пойти куда-нибудь перекусить. Дышать в халупке было нечем, ни Мидо, ни его семью, однако, это ничуть не напрягало, я же после часа мучений, решила, что спать можно и на крыше, вышел из халупки-вот она и крыша. Перетащили матрас, устроились там. На следующий день родственники устроили "праздничный обед", отличавшийся от обычного наличием мяса. Папа лично приготовил что-то национальное. Я порывалась помочь, или хотя бы помыть потом посуду, но мне мягко объяснили, что к раковине и крану в этом доме надо не один день приспосабливаться, иначе всё может тааак сломаться, что уже будет не починить. Галабея Мидо пришлась мне впору и я рассекала в ней и в сабо на шпильках по крыше с большим удовольствием. Маршрут рассекания был освоен быстро, а через день уже не казался таким приятным. Однако, выбора не было. Мидо уезжал по делам, а одна я выйти не могла, ибо потеряюсь, не принято, и т. п.
Папа старался меня развлечь фотографиями, рассказами о чём-то на арабском и чаем, как водится, заваренным в стакане.
Дня через три мне жутко захотелось домой в Россию, к нашим проспектам, к нашей пище, в свою кроватку, к маме, к друзьям, к животинке, к нашей прохладе. Всё, что казалось экзотичным и милым в небольших количествах, по прошествии времени вызывало неслабое раздражение, которое приходилось сдерживать, ведь все так старались для меня, да, они бедные, но ведь такие добрые и хорошие!
Разговор об отъезде ввёл Мидо в настоящее горе.
Как он будет без меня?! Хотя, конечно, мне надо закончить дела в России, собрать документы для брака (знать бы ещё какие, надо съездить в консульство и всё выяснить), надо сообщить родителям о том, что я выхожу замуж за хорошего человека. А надо сказать, что домой я периодически звонила и после меня Мидо всегда имел беседу с моей мамой, рассказывая, какая я хорошая, как он меня любит, что он - честный человек и клянётся заботиться обо мне всю оставшую жизнь, если я только соглашусь быть с ним.
Я находилась в стране почти два месяца и моё желание побывать дома становилось всё отчётливей. Но именно побывать, недолго, а
потом вернуться к любимому, выйти замуж и зажить правильной матроной, не заботясь о хлебе насущном, не борясь за то, чтобы быть кем-то в этой жизни, а не просто овощем на грядке, не работая, родить пару деток и заниматься ими и мужем.
Выгодное дело, о котором говорил Мидо, не срослось. Неудачи буквально преследовали его. Какая несправедливость! Парень выбивается из сил, и везде такая засада. Да с его энергией, способностями и трудолюбием в России за пару лет он бы точно имел процветающий бизнес. Разговор об этой возможности пришёл к тому, что сначала надо заработать капитал, а в Египте это можно сделать быстрее. После можно ехать в Россию и жить там, ради меня он на всё готов, если мне лучше дома, не вопрос. Годик в Хургаде (хлебный бизнес), и можно уезжать. Ок, годик, так годик. В конце концов, может мне так понравится, что и уезжать не захочется, это ж Сафага - деревня, а Хургада - городище, жизнь кипит, тепло, море...