По случаю дня рождения Льва Яшина кто-то из болельщиков в каких-то комментариях написал, что где-то он читал, как Яшину после победы в Париже на Евро-1960 предлагали «любые деньги», чтобы он остался в Европе. Как мы знаем (от В.С. Высоцкого), «клуб «Фиорентина» предлагал мильон за Бышовца» – это уже 1968-й год, Италия. Миллион (или, еще один частый вариант, «впиши в контракт любую сумму») предлагали Валерию Харламову в 1972-м в Канаде. За миллион «Монреаль Канадиенс» хотели Владислава Третьяка.
В этих историях мне больше всего нравится, с какой русской, купеческой ухарью западные дельцы были готовы расстаться с миллионом, будто уходили в долгий загул – с цыганами и русскими медведями. «Любые деньги» лондонский «Челси» был готов заплатить за Всеволода Боброва в 1945-м, об этом рассказывала его вдова (а за Константина Бескова всего лишь миллион).
Что интересно, в западной (буржуазной) прессе весной 1946-го года действительно распространилась новость, что «Глазго Рейнджерс» предлагал 40 000 фунтов за тандем форвардов Бесков – Бобров, то ли по двадцатке каждому, то ли сороковник в бюджет советского государства <1>. Но для примера: в 1945-м покупка у «Эвертона» суперзвезды британского футбола Томми Лаутона обошлась «Челси» в 14 000 фунтов стерлингов, и это были сумасшедшие, расточительские деньги для разрушенной войной Англии, где в то время многие продукты продавались по «карточкам».
В этих увлекательных рассказах о «миллионах» обычно не уточняется, об чем идет речь, о личном контракте или сумме трансфера
Когда «Фиорентина» предлагала миллион за 22-летнего нападающего киевского «Динамо» Бышовца, туринский «Ювентус» установил мировой рекорд, купив в «Варезе» восходящую звезду итальянского футбола нападающего Пьетро Анастази за 500 тысяч (сумма приведена в фунтах, в итальянских лирах это примерно 660 миллионов). Кстати, а в какой валюте, по какому курсу высчитывала «Фиорентина» Бышовца?
Первой сделкой дороже миллиона в футболе стал переход Йохана Кройфа из «Аякса» в «Барселону» в 1973 году
Когда Харламову в НХЛ предлагали «любые деньги» (или хотя бы миллион – на руки), то Бобби Орр, а это вообще-то бесспорный №1 канадского хоккея на тот момент (а по мнению канадцев – и всего мирового), получал по контракту в пять раз меньше – всего 200 000. Уэйн Гретцки, кстати, стал получать свой миллион в год только после 1988 года, когда перешел из богатого нефтяного «Эдмонтона» в еще более богатый «Лос-Анджелес». А вот в Top 10 NHL Salaries 1987 года миллион не получает еще никто, ни Гретцки, ни Лемьё, ни Марсель Дионн.
Что мне еще нравится в этих историях: «вписать любую сумму в контракт» умолительно предлагали то Яшину, то Харламову, то Боброву, но почему-то ни разу – Пеле или Майклу Джордану, Криштиану Роналду или Гретцки.
<1> Об этом, например, написали Edmonton Journal 5 марта 1946 года и The Montana Standard 28 мая 1946 года.
БОНУС. Как Валерия Газзаева звали в Турцию за три миллиона.
В интервью «Спорт-Экспрессу» Валерий Георгиевич рассказывал: «Предложения были. Например, в 77-м пригласили из «Локомотива» в Турцию. Шли коммерческие игры с участием ведущих турецких клубов. Сыграл я хорошо. На следующий день в наш лагерь приехал русскоговорящий турок с двумя мужчинами – они представляли турецкий топ-клуб. Подсели ко мне: «Переходи к нам, вот тебе контракт на три миллиона лир». На тот момент это где-то полтора миллиона долларов. Я, кстати, в ту пору даже не понимал, что такое контрактные обязательства, не говоря уже о том, чтобы осознавать масштаб суммы... В общем, даже обсуждать не стал».
Небольшое примечание для Газзаева, журналистов «Спорт-Экспресса» и вообще для читателей. В 1977 году 3 миллиона турецких лир – это не 1,5 миллиона долларов, а примерно 170 000, что тоже очень прилично, особенно, если учесть, что, к примеру, в Англии в сезоне-1980/81 только 8 (восемь) футболистов получали по 50 тысяч фунтов стерлингов.