Процессуальная археология была интеллектуальным движением 1960-х годов, известным тогда как "новая археология", которая пропагандировала логический позитивизм, как направляющую философию исследования, смоделированную на основе научного метода, который ранее никогда не применялся в археологии.
Новая археология.
Новая археология подчеркнула важность формирования теории, построения моделей и проверки гипотез в поисках общих законов поведения человека.
Существует также подразумеваемое переосмысление того, что такое культура.
Культура в процессуальной археологии задумана прежде всего как адаптивный механизм, позволяющий людям справляться со своей средой обитания. Процессуальная культура рассматривается как система, состоящая из подсистем, и объяснительной основой всех этих систем является культурная экология.
Которая, в свою очередь, служит основой для гипотетических деструктивных моделей, которые могут быть опробованы процессуальщиками.
Новые инструменты.
В этой новой археологии процессоры использовали два инструмента: этноархеологию и быстрорастущие разновидности статистических методов. Часть количественной революции, пережитой всеми современными науками, и один стимул для современных глобальных данных. Оба инструмента до сих пор используются в археологии: оба были впервые применены в 1960-х годах.
Этноархеология - это использование археологических методов на заброшенных деревнях, поселениях и местах проживания людей. Классическим процессуальным этноархеологическим исследованием было изучение Льюиса Бинфорда археологических останков, оставленных передвижными инуитскими охотниками и собирателями (1980).
С научным подходом, к которому стремились сторонники процесса, возникла необходимость в изучении большого объема данных.
Процессуальная археология возникла во время количественной революции, которая включала взрыв сложных статистических методов, подпитываемых растущими вычислительными мощностями и растущим доступом к ним.
Данные, собранные переработчиками, включали как характеристики материальной культуры (например, размеры, формы и местоположение артефактов), так и данные этнографических исследований об исторически известных составах и перемещениях населения.
Эти данные использовались для создания и, в конечном счете, проверки адаптации живой группы к конкретным условиям окружающей среды и, таким образом, для объяснения доисторических культурных систем.
Субдисциплинарная специализация.
Специалистов по процессам интересовали динамические отношения (причины и следствия), которые действовали между компонентами системы или между системными компонентами и окружающей средой.
Этот процесс по определению повторялся и повторялся: сначала археолог наблюдал явления в археологических или этноархеологических записях, а затем использовал эти наблюдения для формирования четких гипотез о связи этих данных с событиями или условиями в прошлом, которые могли стать причиной этих наблюдений.
Затем археолог выяснял, какие данные могут подтвердить или опровергнуть эту гипотезу, и, наконец, археолог собирал больше данных и выяснял, является ли эта гипотеза верной.
Вскоре археологи оказались в субдисциплинарной специализации, она подразделялась на виды:
- пространственная археология занималась пространственными отношениями на всех уровнях, от артефактов до моделей расселения; - региональная археология стремилась понять торговлю и обмены внутри региона;
- межотраслевая археология стремилась выявить социальнополитическую организацию;
- внутренняя археология занималась понятием структуры деятельности человека.
Новые археологи сделали так, чтобы научный метод стал практичным в пределах своих возможностей.
Однако практикующие специалисты обнаружили, что культура и обстоятельства слишком сильно различаются, чтобы быть просто реакцией на условия окружающей среды. Должны были происходить и другие вещи, включая человеческое социальное поведение, не связанное с адаптацией к окружающей среде.
Критическая реакция на процесс, возникшая в 1980-х годах, называлась постпроцессуальным, что является другой историей, но не менее влиятельной для современной археологии.