С начала Великой Отечественной войны, ее старший брат Володя добровольцем вступает в ряды Московского народного ополчения и направляется на фронт, откуда ему не суждено было вернуться. Имя Владимира Владимировича Фивейского высечено на мемориальной доске у Ярославского вокзала в Москве, где он работал до войны. Будучи к этому времени комсомольским вожаком завода, Ляля возглавляет ночные дежурства комсомольцев и молодежи на территории и на крышах зданий цехов по борьбе с возможными пожарами от сбрасываемых самолетами врага зажигательных авиабомб.
В октябре 1941 года Ляля вступила в Гражданский брак с токарем-комсомольцем завода Колей Яковлевым, без каких-либо документов и проведения сопутствующих событию торжеств ввиду сложившейся военной обстановки. Жил Коля, по рассказу Ляли в семье своих родственников Осиповых, дяди Вани и тети Шуры, у которых было трое своих детей, в одной большой комнате в железнодорожном доме у станции Химки. Тетя Шура держала Колю в строгости, как и своих детей. Перед концом своей жизни Осиповы передали Ляле старинную фотографию без каких-либо надписей и даты, видимо семейной паре предположительно родителей Коли. Но кем они были, когда и при каких обстоятельствах затерялись, так и осталось загадкой. Коля Яковлев родился 14 июня 1918 года, являлся одно время спортсменом-парашютистом. В октябре 1936 года- в июле 1938 года совершил 12 прыжков с самолета У-2 с высоты 500-800 метров, в том числе один в противогазе.
Ляля, как комсомольский вожак, готовила вместе с руководством завода, партийной, профсоюзной и комсомольской организацией эвакуацию людей и оборудования в тыл страны. В октябре молодожены выехали с заводом в г.Ташкент. Как не уговаривали молодые супруги перед отъездом Лялину маму Зинаиду Сергеевну поехать с ними, она наотрез отказалась, оставаясь в семье старшей дочери Вари с младшими детьми Зоей и Юрой. В пути следования, только что отправившийся эшелон из Москвы за № 10 с эвакуированными людьми и оборудованием подвергся на 95 километре железной дороге, бомбардировке вражеской авиации. Три средних вагона были разбиты в щепки, другие сильно повреждены. Ляля с сандружинниками едва успевала оказывать помощь раненым. Погибших при бомбардировке похоронили в братской могиле у железнодорожного полотна. Это было второе переживание за свою судьбу мужа и сослуживцев по заводу, также отразившаяся впоследствии на состояние нервной системы. После провидения ремонтно-восстановительных работ, эшелон был вновь сформирован и двинулся по маршруту дальше, и наконец, прибыл к месту назначения в город Ташкент.
Здесь прибывших встречали директор завода, Ярунин Афанасий Михайлович, председатель завкома, Терехин Семен Протасович, и руководители отдельных цехов завода. Сразу же начались разгрузка и монтаж оборудования. Строители тут же возводили фундамент, стены и перекрытия зданий. В результате оперативной и слаженной работе всех служб завода, начался ранее намеченного срока выпуск крайне необходимой фронту самолетов, за что завод получил переходящее Красное Знамя Государственного Комитета Обороны.
Семьи эвакуированных работников завода располагались кто-где: в палатках и в частном секторе. Узбеки оказались гостеприимным народом - тепло встретили всех прибывших , предоставив, практически, кров и пищу всем. Постепенно жизнь в эвакуации налаживалась - здесь не было войны, но работать приходилось круглосуточно в несколько смен. Летом 1942 года Ляля готовилась стать мамой.
Муж ее, Коля, работал столько времени, сколько требовалось производству. Во внеурочное время разрешалось изготовлять на заводском оборудовании детали для сельхоз техники, за что оплата производилась натурой: сухофруктами или другими продуктами питания. Хозяйка дома, узбечка, у которой проживала Ляля, помогала ей подкармливала из столовой, где она работала. Коля зарабатывал хорошо, так что его жена питалась неплохо. Для порядка молодые расписались в Ташкентском бюро ЗАГСа 22 апреля 1942 года, при этом Ляля оставила за собой свою девичью фамилию Фивейская, видимо уже тогда учитывая свою спортивную известность.
