Утром он, как обычно перед работой, напился чаю и вышел на балкон покурить.
Его жена тоже собиралась на работу. Увидев незапертую балконную дверь, подумала: "Как всегда – накурился и сбежал на свою "работу", а дверь мне за него закрывать", - она презрительно поморщилась и защёлкнула шпингалеты. Оделась. Подвела перед зеркалом губы помадой и вышла из квартиры. Сердито простучала каблуками по лестнице с пятого этажа до первого и по тротуару.
Человек на балконе, куривший вторую сигарету, даже слышал тот каблучный перестук под окном. Замяв сигарету в консервной банке, он поднялся с низкой скамеечки (потому жена и не увидела его) и дёрнул дверь в комнату, удивлённо хмыкнул и дёрнул ещё раз, дверь не поддалась. Постучал негромко. Стучать громче или кричать он не решился, как-то не хотелось беспокоить соседей. Сотовый телефон остался в комнате…
Впрочем, погода была великолепная, солнышко выглядывало из-за дома напротив, обещая тёплый и не дождливый день. На балконе стояла тумбочка полная старых газет, там же лежали три пачки сигарет, а на нижней полке банки с прошлогодними компотами и вареньями…
Он вытащил кипу газет, открыл банку компота, сел на скамейку, закурил, жмурясь на солнце…
Всё же верилось, что не совсем бесполезен он на этом свете. Но никто не хватился его, не искал. И человек даже немного обиделся. Но потом подумал, что ведь, если честно-то, сбылась его мечта – вырвался из житейской колеи, в которую сам себя и загнал (дом – работа), которая давно ему ненавистна, из которой уже и не надеялся выскочить, о которой уже и не думал, убедив себя, что живёт правильно. А, оказалось, и всего-то нужно – задержаться на балконе.
И он успокоился, и уже не думал о том, чтобы как-то уйти с балкона.
Кем он был? Ну, скажем, чиновником. Не высшего ранга, так – помощник какого-то "зама".
Помощников у "зама" несколько, так что он и не вспомнил о нашем герое. Ну, а другие сослуживцы… - да мало ли куда могут услать помощника, лучше и не беспокоиться.
Впрочем, зарплата ему в конце месяца была начислена исправно и переведена на электронную карточку.
Да, прошёл месяц.
"Сбежал, всё-таки, паразит!" – решила жена и перестала о нём думать. Её сейчас больше волновала возможность занять в своей конторе освобождавшееся место начальника, да начинавшийся флирт с "замом" начальника департамента.
… Когда кончились сигареты, он мучился дня три – потом, как отрезало, не хотелось. Голод мучил дольше. Питьё – компоты – он экономил, но и они закончились.
Все газеты перечитал. А были здесь – "Спидинфо", исправно покупаемая и читаемая супругой, да газеты бесплатных объявлений, которые тоже исправно, будто бы сами собой, появлялись в почтовом ящике.
… Он уже почти всё время лежал, сделав себе подстилку из тех же газет. В мир глядел через щель между досок балконной стенки. Видна была часть дороги и первый этаж дома напротив: то человек пройдёт, то кошка пробежит, то машина пропылит по дороге.
Человек лежал и ему казалось, что всем своим существом он погружается в горячую фиолетовую трясину… На перила села птица со светлым оперением. Круглым глазом, повернув головку, поглядела на него и улетела. А когда он снова открыл глаза, пытаясь вырваться из горячечной мути, птица опять сидела на перилах. Увидев его взгляд, она кивнула и слетела, зависла, трепеща крылышками, над его лицом и ткнулась клювом в его сухие губы…
Много ли уместится в клювике… Но этот глоток остудил горячку. И абсолютно чётко он вспомнил: было детство, он болел свинкой. Долго болел. Родители перевезли его к бабушке, им-то надо было работать. Гулять было нельзя. Но бабушка, укутав его в свой пуховой платок, выводила на балкон. И весь мир огромный открывался ему с того балкона…
Укладывая спать, бабушка гладила его по голове. "Всякий-то вздох твой Боженька слышит…", - говорила, сама вздыхая… И те выходы на балкон, и те, казалось, давно забытые слова бабушки, осознались сейчас гораздо более значимыми, чем вся последующая жизнь… И он улыбнулся и вздохнул…