Брюса Ли, такого, каким мы привыкли его видеть, создали его поклонники и продюсеры. На самом деле, это был, сугубо западный человек, с довольно светскими увлечениями. В одном из своих писем Хокинсу Чеунгу 16 мая 1960 года известный актер признается, что на первом месте у него учеба, а вин чун и ча-ча-ча (чемпионом по чем он был, в отличие от всех прочих увлечений), это просто чтобы скоротать время.
Брюс Ли открыто признается в своих письмах, что он «к счастью, не много спарринговал, кроме тренировок в зале Вин Чун».
В 1961 году, Ли пишет Эду Харту, что начал преподавать кунг-фу, параллельно занимаясь дзюдо.
И только в 1966 Ли начинает осваивать спарринги в защитной экипировке.
В том же году в письме Таки Кимуре, он пишет, что восточные единоборства – «организованная беспомощность», недоумевая по поводу популярности каратэ: «Как западная публика могла проглотить такую непрактичную чепуху, при том, что на Западе есть куда более практичный для применения бокс?»
В следующем году, в своем письме к Джорджу Ли, популярный актер предлагает установить перед входом в зал могильный камень, с надписью – «В память о человеке, одураченном классической чушью».
В январе 1969 мастеру вин чун Вильяму Чеунгу он открыто заявляет, что потерял веру в китайские классические искусства, называя кунг-фу «плаваньем на суше».
Еще одним гвоздем в могилу полурелигиозного взгляда на занятия Брюса Ли являются занятия боксером Лео Фонгом, после спарринга с которым Ли говорит, что спарринговаться классическим стилям с боксом сродни самоубийству.
Далее представляю внимание статью Г. Шутова, моего коллеге по перу, который и переводил тексты писем Брюса Ли из книги «Bruce Lee: letters of the Dragon».