Евангелие от Святого Духа (часть 2)
Вифлеем, Иудея, Рождество Христово
- Йося, я не могу рожать в таких скотских условиях! – стонала Мария, лежа в спальне. – Ты бы меня еще в хлев положил!
- Где зачала, там и рожай! – грубо и бестактно заметил Иосиф, пилящий во дворе доски. – Как рожать, так от Господа, а как в провонявшей блудом спальне прибраться, или кроватку детскую сделать, так это бесправный муж обязан! Хрен тебе, дева непорочная!
- Кроватку Яша принесет, он обещал! – взвыла Мария, держась за пузо.
- Откуда у твоего пастуха кроватка, - презрительно бросил Иосиф. – Максимум, ясли для козлят припрет, козел прыгучий! Твой голубок тебе тоже много чего посулил, и где? Срифмовал бы я, да все и так очевидно…
Но скепсис старого плотника был разрушен появившейся на горизонте колесницей. Черная закрытая колесница с тонированными стеклами, громко завывая, двигалась сама, без помощи лошадей. Сине-красные огни искрились на ее крыше.
- Ух ты, - с уважением сказал Иосиф. – Правительственная…
Колесница, обдав грязью будущего отчима сына Божьего, притормозила. Из нее выпрыгнули двое похожих друг на друга амбалов с военной выправкой, одетых в штатские черные хитоны. Они услужливо распахнули заднюю дверь колесницы, и на свет божий вышел невысокий лысоватый блондин, одетый в украшенный золотом черный хитон, прикрытый пурпурным плащом. С его выходом совпал вопль Марии и булькающий крик новорожденного.
- Вы волхв? – почтительно обратился к блондину Иосиф.
- Почему сразу волхв, - равнодушно ответил блондин. – Волхвов вам сейчас подвезут, они в пробке застряли. У вас такое дурацкое бездорожье, не то, что у нас в столице...
- За звездой, небось, ехали, - залебезил Иосиф.
- У меня на погонах и так звездочек хватает, - отрезал блондин.
- Но вы ведь к сыну Божьему, вам Господь путь указал? – уже с нажимом переспросил Иосиф.
- Зачем нам Господь, нам Господь без надобности, - заулыбался блондин. - Наши информаторы – скромные, многократно проверенные люди. Что же касается отпрыска Творца, то да, я по этому вопросу. Сейчас технику подвезут, волхвов нагримируют и будем праздновать светлое Рождество!
- Рад принять ваши поздравления! – раболепно вытянулся Иосиф.
- Вы-то здесь причем? – удивился блондин. – Петя, Андрюша, проверьте эту халупу!
- Так точно! – двое бугаев синхронно отдали честь и наперегонки побежали к скромной хижине Иосифа.
- Ребенка-то хоть поздравите? – переспросил муж Божьей матери.
- Детей я люблю, - облизнулся блондин. Взор его упал на играющего в соседнем дворе мальчика Никетаса, сына Якова и Сары. Глаза столичного гостя замаслились, и он, чуть хромая, подошел к ребенку, задрал его хитон и плотоядно впился губами в его живот. Никетас замер от ужаса и начал громко икать. Непривычные к такому публичному распутству вифлеемские провинциалы начали собираться в толпу, грозно глядя на иерусалимского визитера. Однако выказать недовольство явно важной персоне, возможно, даже приближенной к новому императору, никто не осмелился.
- Все чисто, товарищ подполковник! – гаркнул один из здоровяков, вышедших из хижины Иосифа. – Сын Божий живой и здоровый, обделался, но смотрит орлом!
- Новый символ нашей Иудеи! – горделиво произнес блондин, с неохотой отпустив Никетаса. Один из амбалов подал столичному гостю странного вида трубу. Блондин поднес трубу к губам и его негромкий голос, усилившийся в сотни раз, загремел по всем улицам Вифлеема.
- Уважаемые иудеи и иудейки! – начал он. – Позвольте от имени нашей великой империи поздравить вас с рождением сына Божьего, Иисуса Христа, сегодня присоединившегося к боям на всех фронтах нашего могучего государства!
- Иисуса? – недоуменно переспросил Иосиф. – Я хотел его в честь дедушки назвать, Давидом!
- Заткнись, рогоносец! – тихо прошипел один из амбалов, схватив отчима сына Божьего за шкирку. – Еще раз Матвея Матвеевича перебьешь, я тебе кадык вырву!
- Иудея сегодня – одна из ведущих мировых сверхдержав с гигантским внешнеэкономическим и оборонным потенциалом, - продолжил не обративший внимания на Иосифа Матвей Матвеевич. – И еще одним доказательством нашей мощи является рождение сына Божьего именно у нас, на территории Иудеи!
Собравшаяся толпа громко зааплодировала.
- Христос – наш! – завопила часть активистов. – Мы иудеи, с нами Бог!
- Но я также пришел на вашу землю, чтобы поведать вам о более знаменательном и важном событии! – воскликнул Матвей Матвеевич. – Сегодня в Иерусалиме состоялась коронация лидера нашей нации – императора Ирода Иродовича!
- Тоже мне, император, - вдруг громко заявил один из вифлиеемцев. – Тетрарх и римский наместник…
Матвей Матвеевич цыкнул взглядом, и один из бугаев, вытащив кинжал, кинулся к говорящему и перерезал ему горло.
- Жалкая кучка отщепенцев, - с горечью произнес Матвей. – До сих пор смеет распространять клеветнические слухи, будто бы наша великая страна как-то зависит от Римской Империи. Пусть полученные этими предателями тетрадрахмы станут у них колом в горле! Эти свиньи либо будут ликвидированы нашими патриотами, либо загнутся сами!
- Римляне – гои! – закричали в толпе. – Октавиан - чмо!
- Оккупация Иудеи? Не смешите наши катапульты! – заржали с другой стороны. Иосиф, которого до сих пор держали за ворот, про себя отметил, что народный гнев был непривычно рукотворным и явно постановочным.
- Кольцо врагов, в котором находится Иудея, постоянно сжимается, - озабочено произнес Матвей Матвеевич. - Масштаб вызова наших бесчисленных врагов требует от нас такого же сильного ответа. И мы, под руководством Ирода Иродовича, готовы дать такой ответ. Мы готовы к настоящему прорыву! Бог нам поможет!
- Рим – наш! Дамаск – наш! Бог – наш! – заорала в едином порыве толпа.
И без того восторженную атмосферу накалило до предела появление пары безлошадных правительственных колесниц с мигалками на крышах. Из одной вышли рабочие в простых одеждах и безмолвно стали устанавливать странные сооружения, из которых исходили снопы света. Из другой колесницы вышли всенародно любимые волхвы – Соловей, Кисель и Фекалий. При виде них толпа возликовала.
- Я передаю слово совести нашей нации, бесконечно правдивым волхвам, - тепло произнес Матвей Матвеевич под восторженные вопли толпы. Вдруг какой-то оборванец кинулся к его ногам.
- Господин наш! – завопил он. – Простите, я не знаю вашего титула…
- Я подполковник налоговой полиции, - презрительно прошипел Матвей Матвеевич. – мытарь, по-вашему.
- Господин, вы так хорошо говорили про нашу великую страну, - застонал оборванец. – Да, мы могучи и смелы! Но мы нищие, господин! В поте лица мы добываем хлеб свой, в нашем роду никогда не было рабов, но на жалкие подачки, зарабатываемые нами, мы живем хуже последнего римского раба! Мы, конечно, духовнее их, но жрать же хочется, господин! Как добыть нам денег за труд свой?
- Это провокация! Ходите денег, идите в торговцы, - сухо ответил Матвей. – Я и государство вам ничего не должны! Все, я поехал.
- Даже на сына Божьего не взглянете? – удивился осмелевший Иосиф.
- Не стоит, – хмыкнул Матвей. – Свидимся еще…
Амбалы открыли ему дверь колесницы, и он начал усаживаться.
- Хоть медный сестерций подайте, господин! – заплакал оборванец. – Моя жена умирает, мои дети голодают!
- Денег нет, но вы держитесь! – напутствовал провинциальных неудачников столичный визитер и растворился в клубах пыли.
Тем временем, оставив в спальне обессиленную роженицу Марию, трое волхвов вышли к народу с новорожденным сыном Божьим в цепких лапах.
- От Римской Империи останется только вулканический пепел! – вопил волхв Кисель, поднимая над толпой младенца. – Господь нам поможет!
Иисус захныкал и пустил на народ струю.
- Вот так мы поступим с набатеями, карателями и палачами, распинающими наших мирных иудеев! – перенял инициативу волхв Соловей. – Мы уже вернули Дамаск в родную гавань, а через два года иудейский флаг будет развеваться над Петрой! Сын Божий с нами!
- А в Сирии мы уже всех замочили и вывели из нее войска! Слава Богу! – заорал Фекалий. – Кому-то не нравится, что Дамаск наш? Что мы, блядь, великие? Подойди, сука, не ссы! Скольких я зарезал, скольких перерезал, всю жизнь на лекарства работать будешь! Христос с нами! Добро и христианство, ебаный в рот, с нами!
Толпа одобрительно гудела. Волхвы и вифлиеемцы были едины в своем порыве служить нравственности и христианству, а также попутно завоевать весь мир и разгромить загнивающую и бездуховную Римскую Империю, переполненную мусульманами и мужеложцами.
Ночью, когда нищие, несчастные, обманутые и замученные иудеи, упиваясь своим мнимым величием, наконец-то разошлись, уставшие волхвы сели вокруг костра и приложились к бутылкам отборного фалерского вина, закусывая его павлиньим мясом, устрицами и лунным сыром.
- Привет, мальчики! – помахала им вышедшая из хижины Мария.
- Привет, непорочная! – гоготнул Фекалий. – Бухнешь с нормальными пацанами?
- Не до этого мне, волхв, - отмахнулась Мария. – Ты лучше скажи, мне Господь обещал, что вы дары принесете, золото, ладан и мирру. Где все это?
- Зачем тебе дары, малая? – отрыгнул Фекалий и обнял Богоматерь. – Лучший твой подарочек – это я!
Мария деловито врезала волхву промеж яиц. Фекалий взвыл и упал лицом ниц.
- Я тебя пощажу! – плачуще-тонким голосом пропищал он.
- Мария, нам Господь ничего не передавал, - скучающе сказал Кисель. – Мы не ему подчиняемся.
- Мамаша, выблядка своего уберите, он нам сегодня не понадобится, - чуть ли не швырнул Соловей Христа в руки Марии. – Весь хитон мне обоссал, тварь Божья!
- Ах, да! – вспомнил Кисель. – Гонорар за аренду сына Божьего составляет 30 сестерциев в сутки. Получите и распишитесь, мамаша.
- И это все? Вот эта мелочь! – разгневалась Мария. – Да на нее и неделю не проживешь!
- Что вам неделя, Маша? – с недоумением спросил Соловей. – Мы теперь с вашим дитятей каждый день будем по всем городам Иудеи гастролировать, а потом в Галилею поедем! После Галилеи - в Римскую Империю, правда, несколько с другим репертуаром. У меня и Киселя там виллы, у Фекалия виноградники. У вас, Машенька, 30 сестерциев теперь ежедневный гонорар, еще и продуктами приплачивать будем! Начинаем христианский чес, Маша!
- Так это совсем другой разговор! – просияла Мария. – Сейчас, я только вещи соберу… Мужа можно не брать?
- Нужно! – убедительно сказал Кисель и положил Марии руку на колено.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...