Все события и имена вымышлены. Все совпадения случайны
Глава 12. Мы хозяева леса
Первая охота, вы помните, далась нам легко, зато все последующие с большим трудом и даже с кровью. Мы выходили в лес на зверя каждый день, потому что прокормиться среди людей нам было просто нечем.
Второго в своей жизни лося нам удалось загнать и съесть не за полчаса, а за два дня. Сказать, что мы устали, — ничего не сказать. Огромный рогатый самец был хоть и старый, но прекрасно бегал. Не задыхался и не хромал. Трижды мы выходили на его след и дважды теряли.
Вымотать старого лося нам удалось только тогда, когда я догадался лишить его доступа к воде. Половина стаи бегала вдоль ручья, а другая половина не давала рогатому уйти в противоположную сторону. Через два дня лось без воды ослабел, одурел и пошёл к ручью напролом.
По моему сигналу на него тут же бросились двенадцать моих четвероногих бойцов. Лось поднял на рога двух клыкастых дворняг и смертельно лягнул Кубика.
Одной дворняге он распорол живот так, что спасти собаку мы уже не смогли. Кубик тоже погиб от удара. Но Снежок успел вцепиться в шею лося и повиснуть зубами на ней, а остальные, следуя примеру, вцепились в другие части животного.
Задыхаясь в зубах Снежка, лось недолго хрипел, пока не подошёл с ножом я и не открыл ему кровь на шее.
Взяв львиную долю, я разрешил насытиться стае. Интересно то, что на охоту мы выходили вместе. И старые псы, и молодые, и совсем юные. Сучки не терялись и послушно подчинялись манипуляциям Снежка. Для них он был настоящим белым вожаком. Побаивались его, ибо с непослушными шутить он не любил.
Так день за днем в течение двух месяцев мы перебили и съели всю годную дичь в округе. Никогда бы до этого не подумал я, что в лесах нашего региона есть лесные олени и даже дикие козы.
Сильные особи нам в зубы не попадались. Молодые и резвые лоси спокойно убегали от нас. Догнать молодого оленя тоже было невозможно. Да и прыткие козы умудрялись запутать меня и мою стаю, уходя дикими тропами.
Внутри стаи не было ничего, что напоминало бы дедовщину или какую-то другую несправедливость по отношению к слабым. Мы со Снежком держали такую строгую дисциплину, что никто не решался отнять кусок у маленького или старого.
Заканчивалась осень, когда моя стая насчитывала уже пятьдесят пять собак. Сарафанное радио из деревни Темной далеко разнесло информацию о моем якобы собачьем приюте. Только восемь взрослых собак попали ко мне из рук самих бывших хозяев, которые обещали за ними приехать и не приехали.
Несколько щенков попали к нам потому, что их не успели утопить. Ко мне бежали даже такие собаки, которые вырвались из-под усыпительного укола в ветеринарной клинике. Но больше всего удивляло то, что у нашей калитки по утрам сидело по две-три новых бездомных собаки и вопросительно смотрели на меня.
Откуда они знают про нас? Что их приводит ко мне? Тогда я этого еще не понимал.
Во дворе дома с приближением зимы стая уже не помещалась. Пришлось часть собак впускать в дом. В щели забора то и дело проникали любопытные взоры соседей, и молва о сумасшедшем собачнике шла всё дальше и дальше.
С наступлением холодов мы перестали помещаться на участке и в доме, и я принял решение уходить окончательно в лес.
Кстати, охотничий сезон у сытых людей с ружьями показал, что в радиусе двадцати километров мы переловили и съели абсолютно всё. Даже нерасторопных бобров. Поэтому я просто вынужден был пуститься на поиски новых охотничьих участков, пока власти и местные охотники не начали охоту на нас самих.
Однако такого большого страха, как раньше, я уже не чувствовал. Во-первых, мы научились, хоть и с трудом, но охотиться, а во-вторых, к декабрю нас было уже чуть больше сотни. Я, Снежок, Мишка и Фомка получили в распоряжение и в ответственность немалый отряд. Больше сотни бойцов, вооруженных когтями и зубами.
Среди них были, конечно, и слабые, но даже из них никто не желал оставаться в стороне, если шла охота. Хотя бы воем и лаем они, если было надо, помогали своим сильным товарищам. Уходить с такой армией в лес и жить партизанской жизнью — это многое меняло. Тем не менее, я уже чувствовал себя хозяином леса.
Мы уже чувствовали себя хозяевами мест, где охотились. Уходя дальше в тайгу, мы очень мешали волкам. Мы стали теснить волчьи права на охотничьи участки, перехватывали их добычу.
Они, видя, как нас много, не сразу решились подойти разобраться. Но когда мы однажды у целой волчьей стаи отняли только что убитого лося, волки нам этого простить не смогли. Об этом рассказываю дальше.